... Если специалисты по реабилитации начнут проявлять типичный терапевтический подход, участники СВО их просто не поймут.
В контактах с участниками СВО — и в бытовых, и в терапевтических отношениях — ориентация должна быть только на взаимодействие.
И прежде всего с учетом ресурсно-обоснованного подхода.
Ресурсов у комбатантов достаточно.
Им нужно просто помочь раскрыть эти ресурсы, научить ими пользоваться и определить направление их применения.
Безусловно, самыми лучшими помощниками в этом могли бы быть специалисты, которые сами имеют опыт СВО.
Исходя из этого РАО РФ выдвинуло идею о создании отдельной специальности и университетского курса по психологии СВО.
Безусловно, идея заслуживает внимания.
Но базовый курс обучения — это, как минимум, 5 лет.
А участников СВО уже сотни тысяч, и время не ждет.
Поэтому нами выносится для обсуждения с профессиональным сообществом и руководителями Ассоциации участников СВО предложение о создании психологических школ участников СВО с краткосрочными курсами.
Почему-то так сложилось, что большинство людей обладают достаточно широким объемом знаний по физике, химии, биологии и даже сугубо медицинской анатомии, но не имеют практически никаких знаний о человеческой психике, которая отличает нас от всех других живых существ и делает нас личностями.
Задача психологических школ участников СВО видится как передача минимально необходимых знаний о законах функционирования психики, психических травмах, психосоматических расстройствах, межличностных отношениях, рефлексии и психоэмоциональной саморегуляции.
Такие психологические школы могли бы функционировать при всех психологических факультетах страны и при всех ассоциациях ветеранов СВО, во всех регионах страны.
Программы таких курсов мы готовы предложить уже в ближайшее время.
Эти программы, скорее всего, будут воскресными, и они будут реализоваться параллельно с решением других вопросов — проблем возвращения и реадаптации к мирной жизни.
Чрезвычайно важным является вопрос трудоустройства и занятости, изменение доходов.
Этим вопросам будут посвящены доклады других коллег.
То же самое касается лживой статистики по ПТСР наших американских коллег, которые недавно признали, что в силу заинтересованности специалистов в выплатах больничных касс количество страдающих ПТСР в США на протяжении десятилетий завышалось в 3 и более раз.
Эта вороватая практика достигла такого размаха, что пришлось принять специальный закон о лишении врачебной лицензии за необоснованный диагноз ПТСР.
В заключение хочу напомнить известную истину, что обстрелянный солдат является золотым фондом любой страны.
Думаю, в силу изложенной специфики СВО, направленной на защиту своих братьев, сестер от нацистов, число реальных ПТСР будет до 4 до 6%, преимущественно у тех, кто имел признаки нервно-психической неустойчивости и до этого.
В остальных случаях будут различные стрессовые реакции, что совершенно нормально для любого человека в условиях войны.
А что будет практически у всех?
Люди, которым повезло выжить в аду войны, качественно меняются.
Они возвращаются с уверенностью, что теперь все в этой жизни должно быть лучше, благороднее, честнее, справедливее.
А самое главное — они готовы за это постоять.
Важно понять еще один уникальный феномен: эта вторая, доставшаяся по счастливому жребию жизнь вроде бы становится не такой уж ценной, и те, кому она досталась, готовы тратить ее, в ряде случаев — с необычайной расточительностью, бесстрашием и щедростью.
Они не просто живут, а живут за себя и за того парня, который не вернулся.
Главный вопрос: на что тратить?
Безусловно, следует всячески поддержать президентский призыв участников СВО на госслужбу, где требуется свежая кровь и давно назревшие перемены.
Они также, вне сомнения, будут востребованы в качестве заместителей директоров школ по воспитательной работе.
Но эта возможность есть лишь у незначительной части участников СВО.
Проблема возвращения к мирной жизни и рационального использование потенциала участников СВО гораздо шире и еще не раз потребует самого откровенного и скрупулезного обсуждения.
