среда, 16 сентября 2015 г.

З0 августа 1974 года погиб БПК "Отважный" (ЧФ). Продолжение

Главный редактор журнала "Военный психолог" Наталья САВЕЛЬЕВА затронула на его страницах тему психологической подготовки экипажа корабля к борьбе за живучесть. Предлагаю ознакомиться с продолжением записок Ивана Петровича Винника - командира большого противолодочного корабля (БПК) «Отважный» (ЧФ), погибшего 30 августа 1974 года на Черном море. Начало - http://aleksey-pelevin.blogspot.ru/2015/09/30-1974.html


... Молодой офицер, прибывший на корабль в августе, лейтенант А.В. БЕЗМЕЛЬЦЕВ подавал личный пример подчиненным активными и мужественными действиями по тушению пожаров, находился на самых опасных участках борьбы с огнем на верхней палубе. 

Лейтенант ЯРЧУК, мичман КОЗЛОВ, матрос ОСЕТРОВ решительно боролись с огнем, используя все имеющиеся в смежных отсеках средства борьбы с пожаром, создали надёжную линию обороны и не допустили распространения огня далее 164-го шпангоута во внутренних помещениях. 

Старший лейтенант МАРТЬЯНОВ пришел с другого корабля и исполнял обязанности командира БЧ-5, умело и решительно обеспечивал выполнение поставленных задач, грамотно руководил действиями офицерского и мичманского состава БЧ-5 при борьбе за живучесть корабля во время аварии.

Лейтенант Б.И. ГУЛЬ – командир трюмной группы находился постоянно в ПЭЖ, вместе с врио командира БЧ- 5 вырабатывал решения по организации борьбы за живучесть корабля. Когда огонь приблизился к ПЭЖ, прибыл на ГКП с докладом о невозможности дальнейшего нахождения на посту. Командир спросил: «Кто остался в ПЭЖ?» Гуль ответил: «Два матроса». 

Командир приказал любым путем вывести матросов, что лейтенант Б.И. ГУЛЬ и выполнил, появившись для доклада командиру весь черный от копоти, только зубы белые были. Командир даже подумал, что он обгорел, но доктор осмотрел, ожогов не было. 

Старший лейтенант В.Н. КОСТИН (командир зенитной ракетной батареи), а также прибывший на корабль заместитель командира 11-й БПК по ЭМЧ капитан 2 ранга Г.А. УМЕРЕНКОВ умело руководили борьбой за живучесть, смело боролись с огнем в кормовых отсеках, показывая пример подчиненным. 

Временно исполняющий обязанности заместителя командира по политчасти старший лейтенант И.А. МЕЛЬНИК мобилизовывал личный состав на борьбу за живучесть корабля, постоянно информировал командира о поведении матросов, мичманов и офицеров в течение всего периода борьбы за живучесть и по приказанию командира эвакуировал совместно со старшим лейтенантом О.А. ЕВДОКИМОВЫМ (командир электронавигационной группы), капитан-лейтенантом А.Т. ВЛАСОВЫМ (командир БЧ-1) документы СПС и секретной части. 

Особое усердие и профессионализм в борьбе за живучесть корабля проявил старший помощник командира капитан-лейтенант В.В. БАЛАШОВ, он направлялся командиром на самые опасные и критические участки для выяснения обстановки и организации работ по борьбе с пожарами, водой, по затоплению погребов. 

Старшина 2 статьи А.Х. АЧМИЗ, узнав, что его подчиненный старший матрос А.И. УРУПА остался в башне, вернулся за ним, но в этот момент произошел ОЧЕРЕДНОЙ ВЗРЫВ, и ОНИ ОБА ПОГИБЛИ. 


Все приведенные примеры говорят о том, что командование, партийная и комсомольская организации проделали большую работу при нахождении в базе и на боевой службе в Средиземном море по подготовке личного состава к обслуживанию оружия и технических средств, а также борьбе за живучесть корабля

На боевой службе постоянно проводились учения по борьбе за живучесть, буксировке БПК и крейсера, высадке АСГ на другие корабли. В сложных условиях выполнялись артиллерийские стрельбы по буксируемой мишени, ракетные стрельбы по имитатору, выходы в торпедные атаки по крейсеру и другие боевые упражнения. На корабле уделялось большое внимание воспитанию у личного состава высоких морально-боевых качеств. 

Об этом свидетельствуют октябрьские события 1973 года, когда во время обострения военно-политической ситуации в Средиземноморском регионе весь экипаж в течение двух часов подал рапорта с просьбой направить их на десантные корабли для высадки на берег. Тогда был отправлен на СДК один десантный взвод под командованием старшего лейтенанта А.Г. РОЗДИНА. 

Об этом также свидетельствуют правильные и грамотные действия экипажа 30 августа во время катастрофы корабля. По докладу командира членам комиссии Минобороны, он был уверен, что любое его приказание будет выполнено. 30 августа 1974 г. ни один матрос, старшина, мичман или офицер не покинул корабль без команды командира. 

Все 24 человека погибли в первые минуты катастрофы во время взрывов и сильного пожара. Таким образом, действия личного состава по борьбе за живучесть корабля сдерживали продвижение пожара в носовую часть, созданные надежные рубежи обороны остановили огонь. В то же время распространение пожара в кормовую часть никем не контролировалось. Единственное, что мог сделать экипаж, – лить воду из шлангов в горящий погреб. 

По докладу командира корабля членам комиссии, он очень опасался, что пожар во внутренних помещениях, распространяемый в корму, – очень опасен и может привести к взрыву авиационного боезапаса и авиационного бензина. С целью предотвратить опасное развитие ситуации корабль был взят на буксир ЭМ «Сознательный», началась буксировка на отмель в район Учкуевки. Это решение было принято НШ ЧФ после доклада командира. 

Вначале корабль буксировал ЭМ «Сознательный», но потом его капроновые буксирные концы оборвались. После от хода ЭМ «Сознательный» стальной буксир подал ЭМ «Бедовый», на котором корабль буксировали длительное время, но почему и по чьей команде прекратили буксировку – командир не знал и не мог доложить членам комиссии. При разборе комиссией этого факта были различные предположения.

Считали одной из причин прекращения буксировки тот факт, что на ходу поступающая через РАЗРЫВЫ В КОРПУСЕ вода еще больше давила на топливо, поступающее из цистерн под кормовой машиной, и пожар усиливался, распространяясь в кормовую часть, где был боезапас и авиационный керосин

На вопрос, почему не дали ход носовой машиной (она была в строю), командир ответил, что хотел сначала это сделать, но потом, обсудив с врио командира БЧ-5, предположил, что в результате взрыва произошло ДЕФОРМИРОВАНИЕ ЛИНИИ ВАЛА и разрывы корпуса и что при даче хода изогнутая линия вала нарушит герметизацию коридора линии вала, а с поступлением воды в носовую часть КОРАБЛЬ ОПРОКИНЕТСЯ или НАЧНЁТ ТОНУТЬ кормовой частью. Поэтому ход не дали. 

Это предположение подтвердилось тем, что при осмотре корабля на грунте водолазами было выявлено, что КОРМОВАЯ ЧАСТЬ БЫЛА ПОЧТИ ОТОРВАНА и «висела на линии валов», были большие РАЗРЫВЫ КОРПУСА с левого и правого бортов. Командир об этих опасениях доложил начальнику штаба ЧФ, и поэтому было принято решение о буксировке корабля, не давая ход своей носовой машине. 

Пожар в кормовую часть распространялся, никакие меры остановить его не смогли. Произошёл последний взрыв – топлива и авиационных бомб, столб дыма и огня был похож на ЯДЕРНЫЙ ВЗРЫВ. Командир понимал, что этот взрыв нарушил герметичность кормовых отсеков, которые поддерживали корабль на плаву, и теперь можно ожидать, затопления или опрокидывания корабля. 

Исходя из этого, командир сделал доклад НШ ЧФ на ходовом мостике о том, что все средства – корабельные и АСС – израсходованы, необходимо запросить разрешение на эвакуацию личного состава, но такого разрешения не получал длительное время, хотя неоднократно запрашивали у штаба флота. Наконец НШ ЧФ разрешил командиру эвакуацию личного состава, сам и почти все офицеры штабов убыли с корабля. 

Командир объявил по трансляции: «Всему личному составу покинуть боевые посты, выйти на верхнюю палубу для эвакуации с корабля, надеть спасательные жилеты». Экипаж поднялся на палубу. Старший помощник организовал сход личного состава с левого борта – прыгали в воду группами. Когда отплывала одна группа, он командовал другой: «В воду!» – и таким образом весь экипаж покинул корабль. 

Корабль начал погружаться кормой, дифферент увеличивался, а носовая часть постепенно поднималась, остановились генераторы, в помещениях было темно. И даже после команды: «Покинуть корабль» одним из последних при крене более 30° и большом дифференте старший лейтенант В.Н. КОСТИН пробрался в кают-компанию офицерского состава и вынес знамя Краснодарского крайкома комсомола «Лучшему кораблю бригады». 

Командир корабля (как его и продолжал называть весь экипаж) упаковал «Журнал боевых действий» и «Вахтенный журнал» в полиэтиленовый мешочек, завязал, вручил старшему помощнику и сказал: «Держи эти документы, от их содержания зависит наша дальнейшая судьба, прыгай в воду, отплыви чуть и подожди меня, наблюдай за мной, т.к. все может быть, я уставший, вспотел, вода холодная». 

Старпом прыгнул в воду из района носового ракетного погреба. Капитан 2 ранга И.П. ВИННИК поднялся в свою каюту, где взял партийный билет из сейфа, положил его в карман рубашки, с трудом поднялся на ходовой мостик ещё раз осмотреть состояние корабля и его положение. На ходовом мостике оказались два молодых матроса, которые боялись спускаться вниз из-за того, что плохо плавают

Командир приказал им надеть спасательные жилеты, вручил одному из них свернутую секретную карту и повел матросов вниз. Спуск был затруднен, т.к. крен и дифферент корабля сильно увеличивались. Выйдя на верхнюю палубу из коридора в район бака, приказал матросам прыгать в воду, один спрыгнул, а второй боялся. 

Командир просто легонько столкнул его с борта. Обоих матросов подняли в баркас со спасающих кораблей, они были последние, кто видел командира на борту корабля, о чем рассказали, уже будучи высаженными на борт спасателей. 

Из доклада командира членам государственной комиссии: «Когда я практически столкнул матросов в воду, посмотрел, что они отплывают от борта, решил прыгать сам. Снял ботинки, посмотрел вниз, было уже высоковато над водой, только здесь мне пришла в голову мысль: «А ведь у меня двое деток» – и решительно спрыгнул вниз солдатиком, попытался отплыть от корабля, но меня все время притягивало к борту. 



С большим усилием я оторвался от корабля, а когда отплыл метров на 50–60, оглянулся назад: корабль кормой ушел совсем под воду, носовая часть стояла под 80 градусов вверх. Через некоторое время ко мне подошел баркас, меня подняли на борт и доставили на спасательный буксир, где я разделся и обсушился». 

Командира долго искали, считали, что он мог остаться на корабле, но потом выяснили, что находится на спасателе. Для доставки командира к Главнокомандующему ВМФ в штаб флота (куда он приехал из ялтинского санатория, т.к. был в отпуске) на спасатель прибыл начальник политотдела дивизии капитан 1 ранга С.С. Рыбак и начальник особого отдела. 

Командир доложил Адмиралу Флота Советского Союза С.Г. Горшкову все обстоятельства гибели корабля и действия личного состава. ГК задавал много вопросов, командир четко на них отвечал, высказывал свои предположения. В конце доклада командира Главком сказал: «Командир, чувствуй себя спокойно. Наше государство богатое и способно построить еще корабль, а ты – молодец, что спас людей». 

После выхода командира из штаба флота контр-адмирал Аликов сказал ему: «Иди домой, там очень волнуются». Командир позвонил домой, поговорил с женой и отправился на Угольную стенку, где стояла плавбаза «Виктор Котельников», на которой разместили экипаж «Отважного». Немало членов экипажа оказалось и в госпитале. 

К печати подготовил капитан 1 ранга запаса Олег ПРИХОДЬКО, 
бывший командир ЗАБ-3 БПК «Отважный».

Продолжение следует 
Источник - "Флаг Родины" №66 (27124) от 01.09.2015 г. 

Начало публикации - http://aleksey-pelevin.blogspot.ru/2015/09/30-1974.html
Окончание публикации - http://aleksey-pelevin.blogspot.ru/2015/09/30.html

Комментариев нет:

Отправить комментарий