Об организации психологической помощи участникам специальной военной операции в Хабаровском крае в рамках жизненной ситуации «Возвращение с СВО».

Психологическая помощь участникам СВО и членам их семей в Хабаровском крае оказывается как по линии здравоохранения, так и по линии социальной защиты и образования. 

В КГБУЗ «Краевая клиническая психиатрическая больница имени профессора И.Б. Галанта» МЗ ХК такую работу проводят два амбулаторных психотерапевтических отделения с дневными стационарами, отделение экстренной психотерапевтической помощи – «Телефон доверия», стационарное общепсихиатрическое отделение № 1 для кризисных пациентов. 

Специалисты больницы оказывают консультативную помощь медицинского психолога, психотерапевта, в том числе семейного, проводится психокоррекционная и другие виды помощи. 

С 4 октября 2022 года на базе КГБУЗ "Краевая клиническая психиатрическая больница" имени профессора И.Б. Галанта МЗ ХК были организованы открытые бесплатные психотерапевтические группы «Кризисное консультирование». 

В программу психотерапевтической группы входит эмоциональная поддержка в ситуации психологической травмы, потери близкого человека, проводится работа с тревогой, профилактика депрессивного реагирования. 

Особое внимание уделяется помощи при утрате близких. 

В группе можно обсудить все переживания, получить разный эмоциональной отклик как со стороны участников группы, так и со стороны психолога и психотерапевта. 

Помимо краевого центра психологическая помощь участникам СВО также организована в Комсомольске-на-Амуре. 

Такую работу проводит дневной стационар «Гармония», кабинет медико-социальной психологической помощи, которые находятся в структуре Психиатрической больницы. 

В муниципальных районах края помощь оказывают районные врачи психиатры. 

В обоих учреждениях края организована работа круглосуточного «Телефона доверия», где также можно получить психологическую помощь и консультацию. 

В соответствии с поручением руководителя федерального научного центра психиатрии и наркологии имени Сербского в крае организован ежемесячный мониторинг обращаемости за медицинской помощью участников СВО и членов их семей. 

К медицинским психологам и психотерапевтам уже обратилось за помощью более 40 человек, в том числе 24 членов семей участников СВО. 

Чаще всего люди обращаются с реакцией на тяжелый стресс и нарушение адаптации. 

С целью совершенствования профессиональных знаний медицинских психологов, врачей психотерапевтов, психиатров и врачей других специальностей совместно с Дальневосточным государственным медицинским университетом организован и уже проводится обучающий цикл «Посттравматическое боевое стрессовое расстройство».

Получение экстренной психологической помощи организовано на базе комплексных центров социального обслуживания населения и центров занятости. 

Всего создано 16 Центров поддержки семей мобилизованных граждан. 

С октября 2022 года их сотрудниками оказана психологическая помощь 72 семьям участников СВО. 

Хабаровским региональным отделением Всероссийской общественной организации ветеранов «Боевое Братство» организована работа Центра социальной, психологической и правовой реабилитации и адаптации «Точка опоры - ДВ», одной из задач которого также является социально-психологическая поддержка участников специальной военной операции и членов их семей. 

В настоящее время работают 19 муниципальных психологических служб и 20 служб психолого-педагогического сопровождения в общеобразовательных учреждениях края.

Образовательным учреждением «Хабаровский центр развития психологии и детства «Псилогия» уделяется особое внимание детям и подросткам, являющимися родственниками мобилизованных граждан и членам их семей. 

С октября 2022 года педагогами-психологами было проведено более 165 психологических консультаций. 

Осуществляется консультирование детей и их родителей (законных представителей) по номерам Детского телефона доверия, в том числе подключённым к всероссийской сети. 

С целью поддержания морально-психологического состояния военнослужащих специалистами центра «Псилогия» проводится работа в воинских частях Хабаровского края. 

Проведена супервизия специалистов Бикинской муниципальной психологической службы по вопросам оказания психологической помощи лицам, вернувшимся из зоны СВО, пережившим утрату родственника в условиях проведения специальной военной операции.

Главный врач КГБУЗ "Краевая клиническая психиатрическая больница" имени профессора И.Б. Галанта МЗ ХК Артем Насатюк. 

Из доклада "Об организации психологической помощи участникам СВО в Хабаровском крае" на рабочем совещании, на котором были представлены предварительные результаты реализации решений в рамках жизненной ситуации «Возвращение с СВО».

Запишитесь на прием онлайн - https://kkpb27.ru/index.php/informatsiya/novosti

Сукиасян С.Г. ПТСР: болезнь, синдром или психологическая реакция.

Посттравматические или перитравматические расстройства: диагностическая дилемма. 

Автор: Сукиасян Самвел Грантович. 

ПТСР: болезнь, синдром или психологическая реакция.

Простой ретроспективный взгляд на некоторые события ХХ в. объясняет появление широкого интереса к ПТСР со стороны специалистов психического здоровья: две мировые войны, атомная бомбардировка японских городов, десятки войн локального характера, массовые геноциды, террористические акты и другие катастрофические антропогенные бедствия. 

Из сферы деятельности интернистов во второй половине ХIХ в начале ХХ в. проблема перешла в поле интересов психологов, а далее — к психиатрам. 

В наше время проблема ПТСР стала междисциплинарной, выявившей такие аспекты травматического стресса и его последствий, как нейробиологические, нейромедиаторные, воспалительные, морфологические механизмы и нарушения мозговой и психической деятельности [26]. 

Прежде всего заметим, что ни одна классификация психических расстройств не отражает реальную природу ПТСР. 

Обе классификации гипертрофируют роль психической травмы как этиологического фактора, фиксируя только клинические и хронологические критерии. 

Такой подход в отношении к боевой травме недостаточен. 

Боевая травма — это не просто стресс, даже не только неординарный стресс, как отмечается в классификациях. 

Это феномен более объемный, массивный, сложный. 

Это и психическая, и физическая, и социальная, и моральная травма. 

Это травма, поражающая все глубинные и поверхностные слои и фундамент личности индивида, его социально-психологическую и биологическую сущности. 

Боевая травма возникает в ходе боевых действий, но в неблагоприятных условиях продолжается в течение всей жизни экс-комбатанта. 

Более того, она оказывает деструктивное влияние на последующие поколения по механизмам как возможного генетического наследования приобретeнных патологических изменений [27], так и социального наследования (с учетом особых проблемных взаимоотношений в их семьях) [28]. 

В аспекте боевой травмы в литературе обычно рассматриваются вьетнамская и афганская войны, война в «Заливе», иракская кампания «Буря в пустыне», война на Фолклендских островах [29–31]. 

Отмечается сходство между ними и менее масштабными, более локальными боевыми действиями. 

Во многих исследованиях подчеркивается роль интенсивности боевой травмы, что способствует развитию в последующем ПТСР [32]. 

Но проблема в том, что травма в той или иной степени выраженности может предшествовать и развитию других психических расстройств, таких как депрессивные, тревожные, диссоциативные, личностные, она может вызвать и когнитивные нарушения, патологию ощущений, соматические симптомы [33]. 

Все это ставит под сомнение ведущую роль психической травмы как основного фактора развития ОСР и ПТСР.

Введение.

Актуальность.

Гипотеза.

ПТСР: болезнь, синдром или психологическая реакция.

Материал и методы.

Психопатологические состояния и стрессогенные последствия.

Оценка личностных особенностей и их роли в развитии психопатологии посттравмы.

Наиболее существенные параметры — факторы риска и предикторы.

Оценка боевой ситуации.

Заключение.   

Литература:

26. Wilson J.P. The historical evolution of PTSD diagnostic criteria // Everly G.S., Lating J.M. (eds). Psychotraumatology. – The Springer Series on Stress and Coping. Springer, Boston, MA., 1995. – Pp. 9–26. – DOI: https://doi.org/10.1007/978-1-4899-1034-9_2 

27. Van der Hart O., Brown P. Concept of psychological trauma // Am J Psychiatry. – 1947. – Vol. 12. – Art. no. 1691. – DOI: https://doi.org/10.1176/ajp.147.12.1691 

28. Katrinli S., Stevens J., Wani A.H. et al. Evaluating the impact of trauma and PTSD on epigenetic prediction of lifespan and neural integrity // Neuropsychopharmacol. – 2020. – Vol. 45. – Pp. 1609–1616. – DOI: https://doi.org/10.1038/s41386-020-0700-5 

29. Зеленова М.Е., Лазебная Е.О., Тарабрина Н.В. Психологические особенности посттравматических стрессовых состояний у участников войны в Афганистане // Психологический журнал. – 1997. – T. 2. – С. 34–49. 

30. Morgan III C.A., Grillon C., Southwick S.M. et al. Exaggerated acoustic startle reflex in Gulf War veterans with posttraumatic stress disorder // Am J Psychiatry. – 1996. – Vol. 153 (1). – Pp. 64–68. – DOI: https://doi.org/10.1176/ajp.153.1.64 

31. O’Brien L.S., Hughes S.J. Symptoms of post-traumatic stress disorder in Falklands veterans five years after the conflict // British J. Psychiatry. – 1991. – Vol. 159. – Pp. 135–141. – DOI: https://doi.org/10.1192/bjp.159.1.135 

32. Тадевосян М.Я., Сукиасян С.Г. Психическая травма, ее последствия и предрасполагающие факторы // Журнал неврологии и психиатрии имени С.С. Корсакова. – 2011. – T. 111, № 11. – С. 95–100. 

33. Guina J., Baker M., Stinson K. et al. Should posttraumatic stress be a disorder or a specifier? Towards improved nosology within the DSM categorical classification system // Current psychiatry reports. – 2017. – Vol. 19 (10). – Pp. 1–11. – DOI: https://doi.org/10.1007/s11920-017-0821-7

Источник: Сукиасян С.Г. Посттравматические или перитравматические расстройства: диагностическая дилемма // Современная терапия психических расстройств. 2022. №3. С. 3–13. DOI: 10.21265/PSYPH.2022.69.67.001. 

Сукиасян Самвел Грантович - профессор, доктор медицинских наук. 

Заведующий кафедрой психического здоровья и психиатрии Армянского медицинского института, профессор кафедры развития и прикладной психологии Армянского государственного педагогического университета, Ереван.

Подробней - Посттравматические или перитравматические расстройства: диагностическая дилемма.

Сукиасян С.Г. Посттравматические или перитравматические расстройства. Гипотеза.

Посттравматические или перитравматические расстройства: диагностическая дилемма. 

Автор: Сукиасян Самвел Грантович. 

Гипотеза.

Исследования ПТСР в течение 30 лет позволяют нам выдвинуть рабочую гипотезу о клинической динамике и трансформации как самого понятия травмы, так и ее клинических проявлений: 

во-первых, ПТСР из социально-психологического феномена переросло в преимущественно клинический [15, 16]; 

во-вторых, боевая травма у бывших участников войны в определенных социально-политических и экономических условиях перерастает в моральную травму [17]; 

в-третьих, ПТСР всегда сочетается одновременно или последовательно с какой-либо соматической или психической патологией; чаще всего это органическое поражение мозга [18–20]; 

в-четвертых, травма не всегда приводит к формированию ПТСР (и/или острого стрессового расстройства (ОСР)) [21]. 

Предлагаемые в классификациях диагностические критерии адекватны для довольно ограниченного круга посттравматических расстройств, и диагностика других клинических проявлений постстресса требует других подходов и критериев. 

Говоря о психической травме и ее последствиях, мы имеем в виду реакции, возникающие в результате события экстремального характера, выходящего за пределы обычных человеческих переживаний, вызывающих сильный страх, ужас, ощущение беспомощности [22, 23]. 

Как стрессогенный феномен, психическая травма характеризуется тремя основными признаками-критериями: 

она наступает внезапно и неожиданно, 

создает угрозу жизни и психофизической целостности организма и личности, 

находится вне пределов нормального обыденного жизненного опыта. 

Наш опыт исследования этой патологии позволяет добавить четвертый критерий, о чем будет сказано далее. 

Цель исследований, посвященных изучению боевого стресса и его последствий и обобщенных в данной статье, — выделить и исследовать среди ряда клинических, психологических, биологических и социальных факторов те из них, которые играют ведущую роль в формировании и развитии клинических проявлений в структуре расстройств, возникающих после боевой травмы. 

Мы по возможности исходили из тех тенденций, которые разрабатываются в проекте RDoC (Research Domain Criteria) на основе новой психиатрической парадигмы [24, 25]. 

Целью проводимого нами исследования было изучение основных форм психопатологических расстройств, выявляемых у участников боевых действий, оценка степени выраженности этих расстройств и установление их диагностических рамок. 

Была поставлена задача исследовать возможные корреляции и взаимозависимости между тяжестью травмы, характером боевых действий и личностным и психопатологическим профилем комбатантов, 

изучить вопросы предикции ОСР и ПТСР, выявить характер психопатологических нарушений, а также определить диагностические рамки известных обусловленных стрессом расстройств, 

описать характерные клинические симптомы, выявить наиболее существенные факторы, способствующие развитию психопатологической симптоматики, и тем самым определить понятие и границы ПТСР, его диагностические критерии. 

В данной статье мы представляем диагностический алгоритм.

Введение.

Актуальность.

Гипотеза.

ПТСР: болезнь, синдром или психологическая реакция.

Материал и методы.

Психопатологические состояния и стрессогенные последствия.

Оценка личностных особенностей и их роли в развитии психопатологии посттравмы.

Наиболее существенные параметры — факторы риска и предикторы.

Оценка боевой ситуации.

Заключение.   

Литература:

15. Сукиасян С.Г., Тадевосян М.Я. Об этиопатогенетических соотношениях при боевом ПТСР: состояние проблемы // Психология и психотехника. – 2010. – № 7. – С. 86–95.

16. Сукиасян С.Г., Тадевосян М.Я. Посттравматические стрессовые расстройства: медицинская и социально-психологическая проблема в Армении // Российский психиатрический журнал. – 2010. – № 5. – С. 59–69. 

17. Сукиасян С.Г., Тадевосян М.Я. Боевой травматический стресс: психическая или моральная травма? // Обозрение психиатрии и медицинской психологии имени В.М. Бехтерева. – 2010. – № 3. – С. 4–7. 

18. Сукиасян С.Г., Тадевосян М.Я. Роль черепно-мозговой травмы в динамике боевого посттравматического стрессового расстройства // Журнал неврологии и психиатрии имени С.С. Корсакова. – 2014. – Т. 114, № 4. – С. 16–24. 

19. Сукиасян С.Г., Тадевосян М.Я. Посттравматическое стрессовое расстройство: из функционального в органическое // Психиатрия. – 2011. – № 1. – С. 59–69. 

20. Сукиасян С.Г. О некоторых аспектах динамики посттравматических стрессовых расстройств у участников боевых действий // Социальная и клиническая психиатрия. – 2009. – Т. 19, вып. 1. – С. 12–18. 

21. Sukiasyan S.G., Tadevosyan M.Ya., Babakhanyan A.A., Grigoryan A.K. Acute stress reactions and disorders in participants of the war in Artsakh // EC Psychology and Psychiatry. – 2022. – Vol. 11 (5). – Pp. 25–43. 

22. Ozer E.J., Best S.R., Lipsey T.L., Weiss D.S. Predictors of posttraumatic stress disorder and symptoms in adults: A meta-analysis // Psychological Bulletin. – 2003. – Vol. 129 (1). – Pp. 52–73. – DOI: https://doi.org/10.1037/0033-2909.129.1.52 

23. Tortella-Feliu M., Fullana M.A., Pérez-Vigil A., Torres X., Chamorro J., Littarelli S.A., Solanes A., Ramella-Cravaro V., Vilar A., González-Parra J.A., Andero R. Risk factors for posttraumatic stress disorder: An umbrella review of systematic reviews and meta-analyses // Neuroscience and Biobehavioral Reviews. – 2019. – Vol. 107. – Pp. 154–165. – DOI: https://doi.org/10.1016/j.neubiorev.2019.09.013 

24. Insel T., Cuthbert B., Garvey M. et al. Research domain criteria (RDoC): toward a new classification framework for research on mental disorders // Am J Psychiatry. – 2010. – Vol. 167 (7). – Pp. 748–751. – DOI: https://doi.org/10.1176/appi.ajp.2010.09091379 

25. Sanislow C.A. Updating the research domain criteria // World Psychiatry. – 2016. – Vol. 15 (3). – P. 222.

Источник: Сукиасян С.Г. Посттравматические или перитравматические расстройства: диагностическая дилемма // Современная терапия психических расстройств. 2022. №3. С. 3–13. DOI: 10.21265/PSYPH.2022.69.67.001. 

Сукиасян Самвел Грантович - профессор, доктор медицинских наук. 

Заведующий кафедрой психического здоровья и психиатрии Армянского медицинского института, профессор кафедры развития и прикладной психологии Армянского государственного педагогического университета, Ереван.

Подробней - Посттравматические или перитравматические расстройства: диагностическая дилемма.

Сукиасян С.Г. Посттравматические или перитравматические расстройства. Актуальность.

Посттравматические или перитравматические расстройства: диагностическая дилемма. 

Автор: Сукиасян Самвел Грантович. 

Актуальность.

Классификации определяют ПТСР как «психогенное заболевание, обусловленное воздействием исключительного, неординарного, чрезвычайного стресса, способного вызвать дистресс у любого человека» [7, 8]. 

Несмотря на то, что эта диагностическая категория была выделена еще в 1980 г. в DSM-3 [9], а в DSM-5 были представлены современные преставления об этой патологии, до сих пор отсутствуют четкие теоретические концепции, определяющие подходы к изучению психологических и биологических механизмов развития посттравматических расстройств.

Подробно описаны лишь клинические проявления ПТСР, однако под вопросом остается специфичность механизмов и клинических симптомов. 

Сам факт выделения ПТСР в отдельную диагностическую категорию вряд ли можно определить как значительный прогресс в теоретическом понимании последствий психической травмы. 

По существу, как отмечает Е.В. Снедков, критерии ПТСР идентичны сформулированным еще К. Ясперсом диагностическим критериям реактивных состояний. 

Разница в том, что акцентируется неординарный характер реактивного воздействия. 

Но известно, что реактивность является одним из важных компонентов механизмов психологической защиты и, следовательно, может иметь место при любых психических расстройствах. 

Поэтому представляется неадекватным определять нозологическую специфичность, в частности, ПТСР, на основе фактора реактивности. 

Если 40–50 лет назад, когда эта диагностическая категория выделялась из ряда других, неординарный характер травмы имел вполне конкретный смысл, то в последующем и тем более в наше время «неординарность» травмы все более размывается. 

Причина такой динамики видится нам в нарастающей стрессонасыщенности современной жизни; стресс имеет место практически при любых психических расстройствах, играя защитную, триггерную, этиологическую, патокинетическую роль. 

Участившиеся необыденные «социогенные» события, такие как террористические акты, боевые действия, войны, сопровождаются глубокими травматическими переживаниями, психическими травмами, обусловливают многофакторность и полиморфность посттравматических расстройств [2, 10]. 

Поэтому представляется не совсем обоснованным рассматривать психическую травму как нозоспецифический фактор для развития ПТСР. 

Этиология практически всех психических расстройств остается гипотетической еще со времен Э. Крепелина. 

А патогенез этих расстройств, по определению Е.В. Снедкова, — «процесс динамический, в котором причина и следствие могут меняться местами» [4]. 

Возможно, из-за этого и в DSM, и в МКБ ПТСР рассматривается не как нозология, а как синдром. 

С одной стороны, расширение понятия стресса и вызванных им расстройств привело к тому, что наряду с ПТСР и по аналогии с ними стали выделять социально-стрессовые расстройства, радиационные поражения, военные синдромы, имеющие много общего в психопатологических проявлениях, основанных на «необыденных переживаниях», 

что позволяло еще в первых работах, посвященных этой проблеме, говорить о «синдроме катастрофы» [11, 12], хотя психопатологические расстройства в экстремальных ситуациях имеют много общего с теми расстройствами, которые развиваются в неэкстремальных условиях. 

Несмотря на расширение этой группы расстройств, существуют работы, ставящие под сомнение правомерность выделения ПТСР как самостоятельной нозологической единицы [12–14]. 

С другой стороны, оказалось, что после психической травмы развиваются не только острые стрессовые расстройства и ПТСР, но и депрессивные, тревожные и другие расстройства.

Введение.

Актуальность.

Гипотеза.

ПТСР: болезнь, синдром или психологическая реакция.

Материал и методы.

Психопатологические состояния и стрессогенные последствия.

Оценка личностных особенностей и их роли в развитии психопатологии посттравмы.

Наиболее существенные параметры — факторы риска и предикторы.

Оценка боевой ситуации.

Заключение.   

Литература: 

2. Посттравматическое стрессовое расстройство / ГБОУ ВПО РостГМУ Минздрава России; под ред. В.А. Солдаткина. – Ростов н/Д: Изд-во РостГМУ, 2015. – 624 с. 

4. Снедков Е.В. Проблема нозологической самостоятельности посттравматического стрессового расстройства // Журнал неврологии и психиатрии имени С.С. Корсакова. – 2009. – № 109 (12). – С. 8–11. 

7. МКБ-10: классификация психических и поведенческих расстройств. Клинические описания и указания по диагностике / пер. под ред. Ю.Л. Нуллера, С.Ю. Циркина. – СПб.: Адис, 1994. – 304 с. 

8. American Psychiatric Association. Diagnostic and statistical manual of mental disorders. – 5th ed. – Arlington: American Psychiatric Association, 2013. 

9. American Psychiatric Association. Diagnostic and statistical manual of mental disorders (3rd Edition). – Washington, DC: American Psychiatric Association, 1980. 

10. Kessler R.C, Aguilar-Gaxiola S., Alonso J. et al. Trauma and PTSD in the WHO World Mental Health Surveys // European Journal of Psychotraumatology. – 2017. – Suppl. 5. – DOI: https://doi.org/10.1080/20008198.2017.1353383 

11. Wallace A.F.C. Tornado in Worcester: An exploratory study of individual and community behavior in an extreme situation // National Academy of Sciences-National Research Council Publication. – 1956. – No. 392 (Disaster Study No. 3). 

12. Hyams K.C., Wignall F.S., Roswell R. War Syndromes and Their Evaluation: From the U.S. Civil War to the Persian Gulf War // Ann Intern Med. – 1996. – Vol. 125. – Pp. 398–405.

13. Александровский Ю.А. Социально-стрессовые расстройства // Обозрение психиатрии и медицинской психологии имени В.М. Бехтерева. – 1992. – № 2. – С. 5–10. 

14. Yehuda R., McFarlane A.C. Conflict between current knowledge about posttraumatic stress disorder and its original conceptual basis // Am J Psychiatry. – 1995. – Vol. 152. – Pp. 1705–1713.

Источник: Сукиасян С.Г. Посттравматические или перитравматические расстройства: диагностическая дилемма // Современная терапия психических расстройств. 2022. №3. С. 3–13. DOI: 10.21265/PSYPH.2022.69.67.001. 

Сукиасян Самвел Грантович - профессор, доктор медицинских наук. 

Заведующий кафедрой психического здоровья и психиатрии Армянского медицинского института, профессор кафедры развития и прикладной психологии Армянского государственного педагогического университета, Ереван.

Подробней - Посттравматические или перитравматические расстройства: диагностическая дилемма.

Сукиасян С.Г. Посттравматические или перитравматические расстройства. Введение.

Посттравматические или перитравматические расстройства: диагностическая дилемма. 

Автор: Сукиасян Самвел Грантович. 

Введение.

Одной из актуальнейших проблем современной психиатрии является проблема психической травмы и посттравматических расстройств [1–6]. 

По поисковым словам «ПТСР», «посттравматическое стрессовое расстройство» на русском и английском языках в системе Google Scholar было обнаружено 986 710 источников (дата просмотра — 28.06.2022). 

И, несмотря на это, многие диагностические вопросы остаются спорными. 

В настоящей статье речь пойдет, прежде всего, об интерпретации боевого посттравматического стрессового расстройства (ПТСР) и подходах к адекватной его диагностике. 

Сегодня в мире используются две классификации: МКБ-10, предложенная Всемирной Организацией Здравоохранения [7], и DSM-5 от Американской психиатрической ассоциации [8]. 

Обе организации предложили классификацию ПТСР, а также выделили три типа клинических форм. 

Однако они все же создали путаницу и в некоторых аспектах противоречат друг другу по клиническим критериям и хронологическим нормам. 

Актуальность.

Гипотеза.

ПТСР: болезнь, синдром или психологическая реакция.

Материал и методы.

Психопатологические состояния и стрессогенные последствия.

Оценка личностных особенностей и их роли в развитии психопатологии посттравмы.

Наиболее существенные параметры — факторы риска и предикторы.

Оценка боевой ситуации.

Заключение.   

Литература: 

1. Литвинцев С.В., Снедков Е.В., Резник А.М. Боевая психическая травма: руководство для врачей. – М.: Медицина, 2005. – 432 с. 

2. Посттравматическое стрессовое расстройство / ГБОУ ВПО РостГМУ Минздрава России; под ред. В.А. Солдаткина. – Ростов н/Д: Изд-во РостГМУ, 2015. – 624 с. 

3. Снедков Е.В. Боевая психическая травма (клинико-патогенетическая динамика, диагностика, лечебно-реабилитационные принципы): aвтореф. дис. … д-ра мед. наук. – СПб., 1997. – 50 с. 

4. Снедков Е.В. Проблема нозологической самостоятельности посттравматического стрессового расстройства // Журнал неврологии и психиатрии имени С.С. Корсакова. – 2009. – № 109 (12). – С. 8–11. 

5. Ford J.D., Courtois C.A. Complex PTSD and borderline personality disorder // Borderline Personality Disorder and Emotion Dysregulation. – 2021. – Vol. 8 (1). – P. 16. – DOI: https://doi.org/10.1186/s40479-021-00155-9 

6. Schnurr P.P. PTSD: 30 Years on // Journal of Traumatic Stress. – 2010. – Vol. 23 (1). – Pp. 1–2. – DOI: https://doi.org/10.1037/0022-006X.68.5.748 

7. МКБ-10: классификация психических и поведенческих расстройств. Клинические описания и указания по диагностике / пер. под ред. Ю.Л. Нуллера, С.Ю. Циркина. – СПб.: Адис, 1994. – 304 с. 

8. American Psychiatric Association. Diagnostic and statistical manual of mental disorders. – 5th ed. – Arlington: American Psychiatric Association, 2013. 

Источник: Сукиасян С.Г. Посттравматические или перитравматические расстройства: диагностическая дилемма // Современная терапия психических расстройств. 2022. №3. С. 3–13. DOI: 10.21265/PSYPH.2022.69.67.001. 

Сукиасян Самвел Грантович - профессор, доктор медицинских наук. 

Заведующий кафедрой психического здоровья и психиатрии Армянского медицинского института, профессор кафедры развития и прикладной психологии Армянского государственного педагогического университета, Ереван.

Подробней - Посттравматические или перитравматические расстройства: диагностическая дилемма.

ВСУшник зарезал жену и детей за батут цветов российского флага.

Вернувшийся в родной Тернополь на Украине с фронта «ВСУшник» Борис Пилипенко зарезал жену и двух малолетних детей. 

Прибывшая по вызову полиция обнаружила в квартире три тела с колотыми и резаными ранами, лужи крови и… батут. 

Детский надувной батут небольшого размера, который и стал причиной чудовищного преступления.

14 ноября во время боевых действий он получил контузию головного мозга и отправился на реабилитацию в медицинский центр. 

После обследования и назначения лечения ВСУшник вернулся домой. 

Отведавшему крови на фронте боевику показалось, что, пока он воевал, дома произошла «зрада» и жена купила детям игрушку в цветах российского флага. 

Батут был выполнен в красно-сине-белых цветах, а получили его дети «захисника» в качестве гуманитарной помощи из Франции. 

Вероятно, объяснить всего этого жена не успела.

Нацполиция Тернополя начала уголовное производство. 

Источник: https://rusvesna.su/news/1670748505

Психиатр Светлана Кременицкая о ПТСР.

A US Army soldier sits beside an APC in the fog along Route Nine, 1971. Photographer: Christopher Jensen/Archive Photos via Getty Images.

Из разговора двух подруг. 

– Я вчера видела автомобильную аварию, у меня теперь ПТСР! 

– Как я тебя понимаю! На меня начальник однажды так наорал, – я год с ПТСР-ом ходила.

На первый взгляд такой диалог выглядит как анекдот. 

А вот в жизни оба случая действительно могут оказаться посттравматическим стрессовым расстройством. 

Правда, для этого нужны определенные условия. 

Откуда берется ПТСР.

Посттравматическое стрессовое расстройство – это завышенная реакция психики на пережитый ранее стресс. 

Если травмирующее воздействие продолжается и дальше, а событие очень значимо для пострадавшего и/или психологическая помощь не пришла, развивается отставленная (затяжная) реакция на стресс – это и есть ПТСР. 

ПТСР может развиться у человека, перенесшего военные действия, серьезную болезнь, аварию, теракт – все, что угрожает жизни и здоровью его самого и близких. 

Это может быть и потеря социального статуса. 

При малейшем напоминании о потрясших человека событиях мозг сигналит: «Опять? Оно?» 

Что-то в нас все время ждет: «Когда же начнется страшное?» 

Предсказать заранее реакцию человека на стресс невозможно. 

Она будет зависеть как от природной стрессоустойчивости, так и от событий, произошедших с человеком раньше. 

Например, он стал участником теракта или военных действий, – событий, превышающих его психический ресурс. 

Но для развития ПТСР не всегда нужен «громкий» повод. 

Человек может жить в постоянном каждодневном стрессе – работает на нелюбимой работе, по неудобному графику, в сложном коллективе, выполняет функции, которые ему несвойственны (интроверт – много общается с людьми, экстраверт – работает с данными в одиночестве), носит неудобную одежду, плохо питается, недосыпает. 

Это – та же трата ресурса, угроза жизни, только не одномоментная, а растянутая по времени. 

В конце концов, пустячный повод становится последней каплей и человек взрывается.

Есть и люди, которые просто по своему складу способны очень быстро выдать бурную реакцию на самый небольшой стресс – сенситивные ипохондрики и истероиды.

Переживать, дергаться и пытаться «подстелить соломку» сразу после стресса – нормально.

Если вас напугали в темном подъезде, некоторое время вы будете бояться входить туда один. 

Если, подскользнувшись, больно ударились при падении, – купите обувь, которая не скользит и будете ходить осторожнее. 

Если переживания и страх не пройдут через 3-6 месяцев после напугавшего вас события – можно говорить о ПТСР. 

Главные симптомы ПТСР.

Это страх, тревога, раздражение, избегающее поведение, иногда агрессия, и постоянное ожидание плохого. 

Например, вы пришли поздравить коллегу, и в подарок выбрали абонемент в бассейн, не зная, что в детстве ваш знакомый чуть не утонул в речке и с тех пор десятой дорогой обходит все водоемы, глубже лужи. 

В итоге у юбиляра сердечный приступ. 

Или человек побывал в авиакатастрофе, даже просто летел в самолете, попавшем в сильную турбулентность, и дико перепугался. 

Возможно, теперь один вид самолета вызовет у него столь сильный страх смерти, что без успокаивающих таблеток его на борт не посадишь. 

Или человек пережил пожар. 

Теперь вид соседа, курящего на балконе, вызывает у него ужас: «А вдруг окурок залетит к нам, и все загорится?». 

Признаками ПТСР может быть бессонница, панические атаки, плохой аппетит, перепады настроения, плохая и непродуктивная работа, постоянная забывчивость, – все это без явного повода в прошлом, во всяком случае, человек ничего «такого» не помнит. 

До первопричины, – события, которое вызвало такую реакцию, не всегда удается докопаться даже специалистам. 

Новости про ковид как травмирующий повод.

Если тревожный человек все время будет читать в соцсетях про ковид – сколько заболело, сколько умерло, какие проблемы со здоровьем получили те, кто переболел, – у него начнет формироваться избегающее поведение, – явный признак ПТСР. 

В его голове возникнет страх: «Я заражусь, я умру», – он начнет реже выходить из дома, общаться с людьми. 

Парадокс, но в состоянии ПТСР люди менее способны принять реальные меры для своей защиты, потому что склонны мыслить иррационально, слышать только то, что поддерживает их тревожное настроение. 

Именно поэтому антипрививочные тексты – про мировые заговоры и «мы все умрем» – пользуются гораздо большей популярностью, чем выступления врачей. 

ПТСР и дети.

Очень бурно, гипертрофированно на любые события среагируют дети с родовыми травмами и СДВГ. 

Здоровый ребенок лет до 13 ярко среагирует только на реальную катастрофу, либо какую-то очень долгую (тут, увы, нет конкретных временных критериев) стрессовую ситуацию.

Взрослым важно понимать, что во многих случаях ребенок может испугаться нестрашного.

Например, если мама на минуточку отошла, ребенок, который еще не говорит, не понимает, что происходит, где и как просить о помощи, – очень пугается. 

Позже, скорее всего, он будет постоянно бояться, что мама уйдет. 

И наоборот – если в состоянии реальной опасности ребенку не сказали, что вокруг опасно, мама была рядом, и она была спокойна, опасную ситуацию он может вообще не заметить.

Не упустите время: как лечат ПТСР.

Лечат ПТСР психотерапией (гештальт-терапией, сказкотерапией), при необходимости – лекарствами.

Если вовремя – до нескольких дней после остро возникшей ситуации – облегчить состояние человека не сумели, негативная реакция на стресс закрепляется, становится хронической. 

Теперь есть риск, что на каждое раздражение человек будет реагировать, как настороженный невротик: «Что у нас плохого? К чему мне готовиться?» 

Успешно вылечить ПТСР можно, если человек вовремя (до нескольких недель после события) обратился к психотерапевту; если психотерапевт вовремя (до 3 месяцев) почувствовал, что не справляется и прибег к помощи психиатра, который грамотно подобрал поддерживающие лекарства. 

Светлана Кременицкая, психиатр.

https://www.miloserdie.ru/article/konechno-ya-nevynosimo-stradayu-u-menya-zhe-ptsr/

Рональд Комер «Патопсихология поведения. Нарушения и патологии психики». .

Я не был удивлён, увидев на рабочем столе Ольги - специалиста социологической службы книгу Рональда Комера «Патопсихология поведения. Нарушения и патологии психики».

Как оказалась, Ольга Валерьевна в перерыве между социологическими опросами почитывает Р.Комера. 

И не мудрено, всё таки она дипломированный психолог и даже участник Всеармейского конкурса.  

Как оказалось, книга Рональда Комера «Патопсихология поведения. Нарушения и патологии психики» в 2004 году была представлена на конкурсе «Золотая психея» в номинации «Проект года в психологической науке».

Вот, что писал по поводу данного издания профессор кафедры клинической психологии РГПУ имени А.И. Герцена, доктор медицинских наук С.А.Кулаков.

В 2000 году приказом Министерства образования Российской Федерации был утвержден государственный стандарт для двух психологических специальностей: «Клинический психолог» и «Психолог. Преподаватель психологии». 

По профессиональной ориентации, системе подготовки кадров и фундаментальным основам образования клиническая психология — психологическая специальность широкого профиля, имеющая межотраслевой характер и участвующая в решении комплекса задач в системе здравоохранения, народного образования и социальной помощи населению. 

Практическая и научно-исследовательская деятельность специалиста направлена на повышение психических ресурсов и адаптационных возможностей человека, на гармонизацию психического развития, охрану здоровья, профилактику и преодоление недугов, психологическую реабилитацию. 

Объект клинической психологии — человек с трудностями адаптации и самореализации, связанными с его физическим, социальным и духовным состоянием. 

Предметом профессиональной деятельности специалиста в области клинической психологии являются психические процессы и состояния, индивидуальные и межличностные особенности, социально-психологические феномены, проявляющиеся в разных областях человеческой деятельности. 

В соответствии со своей фундаментальной и специальной подготовкой клинический психолог может выполнять следующие виды профессиональной деятельности в учреждениях здравоохранения, образования, социальной помощи населению, в сфере управления, производства и бизнеса: 

диагностическую, экспертную, коррекционную, профилактическую, реабилитационную, консультативную, научно-исследовательскую, культурно-просветительную, учебно-воспитательную. 

Студенты, обучающиеся по специальностям «Психолог» и «Клинический психолог», должны изучать психологию в разном объеме, начиная со 2–3 курса. 

Общими обязательными разделами являются патопсихология, патохарактерология, аддиктивное поведение. 

Большая часть учебного времени отводится на самостоятельное обучение. 

Ограничение времени на усвоение обязательных дисциплин требует хороших учебных пособий. 

Однако ситуация сложилась таким образом, что до настоящего времени не создано ни одного отечественного учебника по клинической психологии, который удовлетворял бы потребностям студентов-психологов. 

Поэтому появление учебника «Патопсихология поведения», написанного именно для таких студентов профессором кафедры психологии Принстонского университета Робертом Комером, очень своевременно. 

Достоинством книги является то, что она написана одним автором в одном стиле в наглядной и увлекательной манере. 

Несмотря на относительно небольшой объем, учебник равномерно отражает почти все разделы клинической психологии. 

Каждая глава заканчивается ключевыми терминами для запоминания. 

Если у медиков запоминание терминов отработано веками, то для студентов-психологов это представляет большую проблему. 

В учебнике равномерно представлены все основные психологические, биологические и социокультуральные модели без всякого предубеждения к тому или иному подходу. 

Это дает студенту возможность выдвигать многомерные гипотезы происхождения проблем клиента, что также соответствует современному подходу в обучении психологов. 

Учебник иллюстрирован множеством клинических примеров, позволяющих закрепить сложный дидактический материал. 

Клинические иллюстрации строятся на основе понятий из DSM-IV, даются аналоги нозологическим формам DSM из принятой в России классификации психических и поведенческих расстройств Международной классификации болезней (МКБ-10) с соответствующими шифрами. 

Мы уверены, что учебник понравится и окажется полезным студентам психологических и медицинских вузов, начинающим психотерапевтам, а также преподавателям клинической психологии.

https://psy.su/psyche/projects/1305/

О психиатрической и экстренной психологической помощи военнослужащим.

Кандидат психологических наук Елисеева Ирина Николаевна в журнале Научные труды Московского гуманитарного университета, № 1 опубликовала работу Междисциплинарная проблематика работ И. В. Ребельского в годы Великой Отечественной войны.

Рассмотрена деятельность И. В. Ребельского в период Великой Отечественной войны, выявлены идеи, которые можно отнести к области современной клинической психологии, экстремальной психологии, военной психологии и психологии научного творчества.

Печатные работы И. В. Ребельского периода Великой Отечественной войны мало известны психологам, указывает автор. 

Возможно, это связано с тем, что тематически работы связаны с деятельностью И. В. Ребельского в качестве главного психиатра фронта, а междисциплинарная проблематика этих текстов ранее не анализировалась.

Обращаясь к статье И. В. Ребельского «Состояние психиатрической помощи на Западном фронте ко второй годовщине Отечественной войны и ее очередные задачи» (Ребельский, 1944), автор кратко рассмотрел основные подходы к организации психиатрической помощи военнослужащим в годы Великой Отечественной войны.

«Основной задачей деятельности медицинской службы Красной Армии на протяжении всей войны было как можно более быстрое возращение в строй как можно большего количества раненных и заболевших военнослужащих. 

Наряду с врачами других специальностей эту задачу выполняли и военные психиатры (Коханов, Пак, 2016: 133). 

Опираясь на принципы, имеющие истоки в работе российских военных психиатров в годы Русско-Японской войны, и опираясь на опыт профилактики и лечения психических заболеваний в советский период, была развернута активная работа по построению системы оказания психиатрической помощи военнослужащим (там же: 134).

Анализ опыта работы первых двух лет войны позволил военным психиатрам подтвердить ряд положений, сформулированных в виде гипотез ранее, а именно:

1. В военное время не появляются специфические военному времени формы психических заболеваний и пограничных с ними состояний, однако изменяется патопластическая картина психозов (Ребельский, 1944: 37);

2. Степень тяжести психических заболеваний и пограничных с ними расстройств военнослужащих может существенно различаться: от незначительных отклонений в психической сфере (легкая раздражительность, переутомление, бессонница и т. д.) до психозов, и может определяться комплексом факторов, включая характер военных действий (Тимофеев, 1943: 29);

3. Одним из принципов организации психиатрической помощи военнослужащим является ее максимальное приближение к передовому району (Тимофеев, 1943: 33: Ребельский, 1944: 28);

4. Эффективная деятельность психиатров без взаимодействия с врачами других специальностей невозможна, поэтому психиатрия не может существовать изолированно от других отраслей медицины (Ребельский, 1944: 29);

5. Практика военной психиатрии не может быть ограничена сферой больничной работы, важным направлением деятельности психиатров становится психопрофилактика, включающая медицинские, психологические и социальные аспекты (Коханов, Пак, 2016: 135);

6. Немедикаметозная психотерапия (в основном гипносуггестивная терапия и трудовая терапия (Слабинский, 2015: 20)), как специальный метод лечения военнослужащих может быть эффективен при комплексном и систематическом использовании (Ребельский, 1944: 37).

Указанные положения были приняты большинством психиатров, а в 1944 г., когда была опубликован доклад И. В. Ребельского, система оказания психиатрической помощи военнослужащим в Красной Армии уже функционировала.

В дальнейшем, при обсуждении вопросов оказания экстренной психологической помощи пострадавшим в чрезвычайных ситуациях эти положения, адаптированные к условиям времени, выступили основой для организации практической деятельности психологов. 

(Учебное пособие по дисциплине «Экстремальная психология» для курсантов МЧС России (2017) / под общ. ред. Ю.С. Шойгу. М. : ФГБУ ВНИИ ГОЧС (ФЦ).

Так, в полной мере сохранили свою актуальность положения об отсутствии особых форм психических реакций и расстройств в чрезвычайных условиях, а также о зависимости степени тяжести состояния пострадавших от комплекса факторов, характеризующих как состояние их здоровья, индивидные, индивидуально-психологические особенности и пр., так и особенности чрезвычайной ситуации (там же: 11). 

Одним из основных принципов организации экстренной психологической помощи является ее максимальная приближенность по времени и месту чрезвычайных событий.

Психологи, оказывая экстренную психологическую помощь, работают в тесном взаимодействии с врачами, в том числе — врачами-психиатрами, а также сотрудничают с другими специалистами, включенными в оказание комплексной помощи пострадавшим.

Бесспорно, в деятельности психологов психологическая профилактика отдаленных психологических последствий чрезвычайных ситуаций играет важную роль, хотя ее содержание существенно отличается от психопрофилактической работы, проводимой военными психиатрами в годы Великой Отечественной войны. 

Что же касается применения технологий немедицинской психотерапии, то они включены в арсенал методов экстренной психологической помощи, хотя возможности их использования зависят от конкретных условий».

Знакомство автора с трудами И. В. Ребельского состоялось в процессе реализации научно-практического проекта «Отечественные психологи в годы Великой Отечественной войны 1941-1945 гг.» (Елисеева, Шойгу, 2016: 438).

Изучение наследия И. В. Ребельского наряду с наследием других ученых и практиков может не только дополнить представления о развитии отечественной психологической мысли, но и позволит отдать дань уважения этим людям.

Елисеева Ирина Николаевна — кандидат психологических наук, научный сотрудник научно-практического центра Военной академии Генерального штаба Вооруженных Сил Российской Федерации, член Межрегиональной общественной организации «Общество психологов силовых структур».

Ребельский, Иосиф Вениаминович — врач-психиатр, психолог, педагог; профессор. В 1941 добровольцем пошёл на фронт, в 1941-45 служил главным психиатром Западного, затем 3-го Белорусского фронта в звании подполковника медицинской службы; был ранен, контужен, выходил из окружения.

Организовал систему психиатрической и экстренной психологической помощи военнослужащим, пострадавшим в чрезвычайных ситуациях; сформулировал принципы и задачи этой помощи, сохранившие актуальность вплоть до настоящего времени.

В 1948 г. репрессирован по обвинению в сионизме; посмертно реабилитирован в 1956 г. По имеющимся сведениям, скончался в Бутырской тюрьме в июне 1949 г.

КиберЛенинка: https://cyberleninka.ru/article/n/mezhdistsiplinarnaya-problematika-rabot-i-v-rebelskogo-v-gody-velikoy-otechestvennoy-voyny

http://journals.mosgu.ru/trudy/article/%20view/934

Н.Н.Баженов одним из первых описал посттравматический синдром.

23 августа 2019 года отмечается памятная дата – 162 года со дня рождения одного из первых русских реформаторов психиатрии – Николая Николаевича Баженова (1857-1923).

Родившись в семье потомственных дворян Баженовых в Киеве, будущий психиатр мог не переживать насчет качественного образования. 

Почти сразу после рождения Николая семья Баженовых переехала в Москву, где Николай успешно отучился во 2-ой Московской гимназии и поступил на медицинский факультет Императорского университета (ныне МГУ им. М.В. Ломоносова), который был окончен с отличием.

Наставники у будущего светила были тоже что надо: в университете Николай выбрал научным руководителем Сергея Петровича Боткина.

После окончания университета в 1881 г. Баженов трудится сверхштатным ординатором Преображенской психиатрической больницы в Москве и одновременно работает в Сокольниках врачом частной больницы М. Ф. Беккер, которую возглавлял Сергей Сергеевич Корсаков.

Позже в рамках обмена опытом дипломированный врач отправляется в двухлетнюю зарубежную командировку, пропустив через себя всю реформацию психиатрию в лучших клиниках Вены и Парижа.

По возвращении из-за границы Баженов решает самостоятельно нести свет в массы и в 1885 г. организует Рязанскую земскую психиатрическую больницу и становится ее первым директором.

Именно там впервые в России применяются так называемые «меры нестеснения» - больные помещаются в светлые и оборудованные палаты, двери не запираются, а самые резвые пациенты, идущие на поправку, отправляются в семьи на помощь местному населению и таким образом максимально быстро интегрируются в общество.

Появляется семейный патронаж, ставший прообразом нынешних психоневрологических диспансеров.

В 1889 г. Николай Николаевич оставляет организованное им учреждение и готовится к защите докторской диссертацией по теме «К вопросу о значении аутоинтоксикаций в патогенезе некоторых нервных симптомо-комплексов», которую успешно защищает в Харьковском университете.

Впоследствии психиатр продолжает свое путешествие по России – трудится на благо психиатрии в Петербурге и Воронеже, а в 1904 г. (кстати, параллельно с П.П. Кащенко) становится главным врачом Преображенской больницы, надзиратели в которой были заменены врачами-интернами, а санитары - сестрами милосердия.

Как и Петр Петрович, Баженов был отличным администратором и проносил через все учреждения свою философию человечного отношения к пациентам.

На одном месте Николаю Николаевичу не сиделось никогда – уже в 1906 г. Баженов основывает и возглавляет кафедру психиатрии в Московских высших женских курсах (ныне МПГУ им. Ленина), которой руководит последующие 10 лет.

В 1914 г. в Москве появляется Донская психоневрологическая лечебница, которая позже будет именоваться научно-практическим психоневрологическим центром им. З.П. Соловьева, и это – тоже дело рук нашего сегодняшнего героя.

В конце концов, его заслуги были признаны даже за рубежом - за работу в области психиатрии и психиатрического законодательства Николай Николаевич был награждён орденом французского Почетного легиона.

Названия научных работ Баженова говорят сами за себя: «Основы учения о лихорадке» (1883), «Юбилейный год в психиатрии» (1903), «Психиатрические беседы на литературные и общественные темы» (1903), «Психология и политика» (1906),

«История Московского Доллгауза» (1909), «Проект законодательства о душевнобольных и объяснительная записка к нему» (1911), «Внушение и его пределы» (1911), «О значении стихийных бедствий в этиологии некоторых нервных и психических заболеваний» (1914). 

В последнем труде психиатр одним из первых описал посттравматический синдром, а в работе «Психология казнимых» Баженов протестовал против введения смертной казни.

Не оставалась в стороне и общественная жизнь: Баженов активно выступал против любых форм тирании и авторитаризма. В молодости он подвергался аресту за участие в движении народовольцев. В 1911 г. подал в отставку, протестуя против увольнения либерально настроенных университетских профессоров.

Современники запомнили Николая Николаевича не только как талантливого врача, но и как очень милосердного человека.

В ноябре 1913 г. Баженов получил необычный подарок – блюдо, на котором была выгравирована надпись: «Другу пасынков природы». Памятный презент вручили доктору его пациенты – в знак глубокой признательности за внимание и заботу.

Военный психолог осуждён за сексуальное насилие на рабочем месте.

27 июля 2019 года американский суд приговорил бывшего психолога базы ВВС США «Трэвис» Хиса Джэйкоба Соммера к тюремному сроку «свыше 11 лет» за сексуальные преступления, связанные с исполнением должностных обязанностей.

42-летний Хит Дж. Соммер был признан виновным по шести обвинениям в сексуальном посягательстве на сексуальное насилие женщин-военнослужащих на рабочем месте под видом психологического лечения (экспозиционной терапии).

По мнению судьи, военный психолог использовал «позицию доверия», чтобы воспользоваться несколькими «уязвимыми» пациентками, которые обращались к нему за помощью по поводу сексуальной травмы.

Found guilty of on-the-job sex assaults, former Travis Air Force Base psychologist sentenced to 11 years.  Judge tells Heath J. Sommer, 43, that he used a ‘position of trust’ to take advantage of several ‘vulnerable’ female patients seeking help for prior sexual trauma.

Кроме того, Sommer будет обязан отбывать испытательный срок в 20 лет после освобождения, зарегистрироваться в качестве пожизненного сексуального преступника и выплатить жертвам компенсацию в размере почти 10 000 долларов США и другие судебные издержки.

Sommer лишён лицензии психолога.

Заместитель окружного прокурора назвал Соммера «хищником», который побуждал женщин военнослужащих подчиняться терапии в медицинском центре на базе ВВС США «Трэвис».

(Считается, что общепринятая форма психотерапии - это техника, которая помогает смягчать или устранять тревожные расстройства, когда пациент сталкивается или даже воспроизводит обстоятельства, связанные с источником их расстройства.)

Калифорнийское издание «Меркьюри Ньюс» опубликовало статью о решении суда по громкому делу, сопроводив ее несколькими выдержками из протокола судебного заседания. 

(https://www.mercurynews.com/2019/07/27/found-guilty-of-on-the-job-sex-assaults-former-tafb-psychologist-sentenced-to-11-years/)

Одной из жертв психолога была… женщина-полковник ВВС США, пережившая ранее изнасилование тремя британскими солдатами в Афганистане и искавшая у Соммера помощи.

В стенограмме приводятся слова пострадавшей о том, что в ближайшее время она увольняется по медицинским показаниям (диагноз — посттравматическое стрессовое расстройство) после более чем 25 лет службы, хотя планировала служить еще пять лет.

On Monday, I’ll retire,” receiving a medical discharge from the Air Force after more than 25 years of service, although she wanted to complete 30, she said.

Air Force officials, she added, determined she suffered from PTSD, the acronym for Post-Traumatic Stress Disorder, a mental health condition prompted by a terrifying event, either experiencing or witnessing it.

She was gang-raped by three British soldiers during a deployment to Afghanistan, and sought Sommer’s help while stationed at Travis, she reminded the court.

Женщины, которые пострадали от сексуальной травмы во время развертывания на Ближнем Востоке и в Афганистане, искали помощи Соммера, чтобы избавиться от ужасных воспоминаний или научиться справляться с ними.

Сам Соммер считает, что это было не сексуальное насилие, а экспозиционная терапия и будет подавать апелляцию. 

Экспозиционная терапия задействует внимание, концентрацию и целеустремленные усилия во время контакта с травмирующими раздражителями.

Экспозиционная терапия должна обеспечивать разумное отношение к событию, вызывающему сильнейшие эмоции. С помощью экспозиционной терапии лечат пациентов с самыми разными проблемами, от панического расстройства до посттравматического стресса.

Лечение заключается в повторном переживании негативных эмоций во время усиленной работы сознания. Есть мнение, что самый быстрый способ перепрограммирования травматических раздражителей состоит в том, чтобы вызывать их в безопасных условиях.

Принято считать, что экспозиционная терапия «в воображении» гораздо менее эффективна, чем «погружение» в реальной среде.

Тем не менее, история с психологом Соммером выставляет американские Вооруженные Силы в неподобающем виде — что это за организация, где насилуют, да еще дважды, целого полковника ВВС?

Ведь полковник в американской армии, да еще женщина, — это величина. «Птичку» на погоны («bird» — американское военное слэнговое наименование орла — знак различия полковника) получить там очень не просто…

В последнее время «сексуальные» скандалы потрясают Минобороны США все чаще. 

Генерал Д. Хайтен — командующий стратегическим командованием (СТРАТКОМ) ВС США — обвиняется в домогательствах в отношении женщины-полковника Кэтрин Сплетстозер и ожидает окончательного решения Сената с учетом результатов расследования.

Источник: https://rusvesna.su/news/1564859182

В.Барабанщикова. Нужны объективные методики для определения рисков развития отклоняющегося поведения.

Начальник психологической службы Вооружённых Сил России, доктор психологических наук Валентина Барабанщикова считает, что нужны методики для определения рисков развития отклоняющегося поведения у военнослужащих.

«Нужны объективные методики, которые позволили бы даже по внешнему виду определить, у кого из подчинённых что-то не в порядке, какие факторы в их поведении настораживают», - заявила Валентина Барабанщикова.

Как оказалось, разработка таких методик уже ведётся.

«Скажу, что разработка таких методик уже ведётся, к ней привлечены специалисты Военно-медицинской академии им. С.М. Кирова во главе с главным психиатром Минобороны России, заведующим кафедрой психиатрии ВМА, доктором медицинских наук, профессором Владиславом Казимировичем Шамреем», - сообщила корреспонденту газеты «Красная звезда» Валентина Барабанщикова.

«По результатам этой работы мы рассчитываем получить методики, позволяющие нам более точно, на основании оценок объективных поведенческих критериев, определять возможные риски развития отклоняющегося поведения.

Это позволит оперативно направлять людей к тем специалистам, которые смогут способствовать исправлению ситуации», - уточнила Начальник психологической службы Вооружённых Сил России.

Главный психиатр Минобороны России Владислав Шамрей. Телефон для записи на платный прием: 8 (812) 292-34-35 (с 9:00 до 17:30 с ПН-ПТ по рабочим дням).

Клиника психиатрии ВМА имени С.М. Кирова. Адрес: 194044, Россия, Санкт-Петербург, ул. Боткинская, 17, лит. «А», тел.: +7 (812) 329-71-89 (пн-пт с 09:00 до 18:00). Звоните прямо сейчас. Режим работы стационара- круглосуточно.

Психологу лучше подстраховаться и отправить проблемного клиента на консультацию к психиатру.

Если психолог начинает подозревать, что проблемы клиента связаны не только с психотравмирующей ситуацией, лучше подстраховаться и отправить его на консультацию к психиатру.

Предлагаем Вашему вниманию интервью с Натальей Юрьевной Корчагиной. Наталья Юрьевна - врач-психиатр, заведующая одним из отделений Санкт-Петербургской городской психиатрической больницы №7 им. академика И.П.Павлова (Клиники неврозов).

- Наталья Юрьевна, как психиатр, часто ли Вы сталкиваетесь на приеме с пациентами, которые раньше посещали психолога, но психологической помощи оказалось недостаточно для улучшения состояния?

- Я работаю в Клинике неврозов уже около 10 лет, участвую в отборочной комиссии и, к сожалению, регулярно приходят люди, которые порой достаточно долго ходили к психологам и даже психотерапевтам, но те не смогли им помочь. Это очень печальная ситуация. 

Медики знают, что и при неврозах, и при психических заболеваниях желательно начать лечение как можно скорее. Недавно подруги привели в нашу клинику женщину, которая длительное время находилась в депрессивном состоянии — она начала писать завещание и раздавать свои вещи. 

В разговоре с больной выяснилось, что она полгода ходила к психологу и на приеме чувствовала себя лучше, но вернувшись домой, опять погружалась в депрессию. На первый взгляд, ее состояние можно было объяснить семейными проблемами и недавним соматическим лечением, которое вызвало трудности на работе. 

Но при углубленной беседе удалось выяснить, что приступы плохого настроения у этой женщины уже давно, психологу она не рассказала о более ранних случаях подавленности, потому что не придавала этому значения. 

Когда она поступила в клинику, состояние было достаточно тяжелым - пока антидепрессанты не начали действовать, психотерапия была невозможна, она не воспринимала никакую информацию со стороны, была погружена в свое отчаяние. 

Уже на второй неделе терапии антидепрессантами ей стало намного лучше, появилась возможность оказывать ей и психотерапевтическую помощь, впоследствии она начала строить планы и вернулась к работе. 

Если бы пациентка обратилась за медикаментозной поддержкой раньше, не было бы такого суицидального риска в этой ситуации. К сожалению, эндогенную депрессию нельзя вылечить без медикаментозного вмешательства. Жаль, что пациентка много времени потеряла просто в разговорах.

- Как Вы считаете, кто должен лечить человека, который нуждается в фармакологической помощи — психиатр или психотерапевт?

- Желательно, чтобы был комплексный подход: и психиатр, и психотерапевт могут работать в команде. В Клинике неврозов многие пациенты получают психологическую помощь, но, как правило, мы ее присоединяем через некоторое время после начала лечения, когда уже начинают действовать препараты и они хорошо переносятся. 

Психотерапевты отмечают, что работа на фоне лекарств идет быстрее и легче. Когда человек уже не в глубокой депрессии и не в сильной тревоге, он лучше понимает, что говорит психотерапевт, лучше осознает свою роль в решении проблемы и понимает свой вклад – то, что он сам должен сделать для того, чтобы помочь себе. 

Многие люди не видят необходимости в психотерапии, потому что после фармакотерапии им становится лучше. Но часто такая необходимость есть – иначе высока вероятность, что человек после очередного стресса снова может попасть на лечение в клинику.

Что касается психологов, то они, безусловно, не могут в достаточной степени помочь человеку с психиатрическими проблемами, потому что у них нет медицинского образования. 

Поэтому, если на приеме они начинают подозревать, что у клиента есть проблемы, связанные не только с психотравмирующей ситуацией, но и, возможно, с психиатрией, лучше подстраховаться и отправить его на консультацию к врачу-психиатру. 

Есть ситуации, когда нужно и можно обходиться без лекарств, но в первую очередь надо исключить случаи, когда медикаментозная терапия действительно нужна. Иначе человек может совершить суицид. Диагностика – это большая ответственность.

- Может ли психолог на первом приеме выявить признаки психического расстройства?

- Не всегда. Мне кажется, на первой консультации любому специалисту очень важно как можно более подробно расспросить человека о его состоянии. И не идти на поводу у пациентов, которые могут неправильно описывать свое состояние и ставить себе диагноз вместо врача. 

Они могут говорить «у меня депрессия», «у меня панические атаки», но это нельзя принимать на веру. Специалист должен обязательно выяснить факты - что конкретно человек понимает под этими словами. 

Порой психологи упускают из вида, что тревожные состояния часто являются симптомами более сложных расстройств. И расспросив человека, например, о том, как проявляется паническая атака, можно обнаружить, что это не паника, а депрессивное состояние, сопровождающееся вегетативным дискомфортом, или шизофрения, или что-либо еще. 

Если мы побуждаем обратившегося к нам описывать состояние своими словами как можно более подробно и просим не употреблять каких-то специфических терминов, то, обладая специальными знаниями, мы увидим описание симптомов заболевания. 

Есть психологические тесты и методики, но я думаю, что вероятность правильной интерпретации выше у тех специалистов, которые имеют опыт тестирования пациентов в диспансере или психиатрической больнице.

Интерпретировать результаты должен врач-психиатр. Психиатры и работающие в психиатрических клиниках психотерапевты знают: пациентов нужно расспрашивать о симптомах очень дотошно, потому что сами пациенты часто не говорят о них, так как не придают им значения, или боятся, что о них плохо подумают, или не хотят расстраивать специалиста. 

Приходится по нескольку раз задавать одни и те же вопросы с разных ракурсов, чтобы составить впечатление и разобраться в том, что происходит с человеком.

- Существуют ли соматические проблемы, которые могут маскироваться под эмоциональные расстройства?

- Да, некоторые соматические заболевания изменяют эмоциональное состояние человека, например, нарушение функции щитовидной железы – гипертиреоз. Он часто сопровождается повышенной эмоциональностью, тревожностью, больного может беспокоить тахикардия или что-то похожее на панические атаки. 

При гипотиреозе – сниженной функции щитовидной железы, - развивается апатическая симптоматика, вялость, слабость, возникает депрессивное состояние. Поэтому при появлении подобных симптомов человеку стоит, прежде всего, пройти обследование у эндокринолога, сдать анализы на гормоны щитовидной железы, исследовать состояние надпочечников и так далее. 

Психиатр должен диагностировать соматоформное расстройство только после того, как пациент обследован врачами и те соматические заболевания, которые могут вызывать изменения в настроении и поведении человека, исключены. 

Бывает и наоборот — психиатр выявляет у пациента соматику: однажды обратилась пациентка с жалобами на паническое расстройство, но меня насторожило, что в ее рассказе не было заметной связи симптомов с ситуациями, не проявлялось избегающее поведение, не было такого сильного страха, который обычно описывают пациенты с паническими атаками. 

Я отправила ее на консультацию к кардиологу. После обследования врач диагностировал нарушение сердечного ритма, поэтому дальше она лечилась не от панических приступов, а у специалистов-кардиологов.

Возвращаясь к вопросу диагностики: правильный диагноз вероятнее всего сможет поставить специалист с медицинским образованием, который примет в расчет и соматическое, и эмоциональное состояние человека, а также знает симптоматику психических заболеваний. Чем большее количество факторов он сможет проанализировать, тем лучше для пациента.

- Сейчас врачи периодически говорят о том, что очень многие соматические заболевания «помолодели» - раньше они возникали только у пожилых людей, а сейчас все чаще встречаются и у молодых. Не происходит такого же и с психическими расстройствами?

- Количество больных в последнее время увеличилось: десять лет назад летом у нас порой было на двадцать процентов меньше больных, чем предполагалось, койки пустовали. Но в последнее время пациентов много не только осенью и весной — в любое время года. 

У молодых людей, как правило, дебютируют тревожно-фобические расстройства и шизофрения, депрессия более часто начинается в среднем возрасте. Сложно сказать, в чем причина наплыва – может быть, болеть стали чаще, а может быть, люди стали более внимательными к своему состоянию, благодаря большому количеству информации о болезнях в Интернете и в специальных книгах. 

Больные поступают в клинику в более тяжелом состоянии. Но тут я тоже не могу говорить о всеобщих тенденциях, потому что вполне вероятно, что пациенты, находящиеся в не очень тяжелом состоянии, лечатся амбулаторно, посещают частные медицинские центры.

В том, что соматических болезней стало больше, по моему мнению, играет роль психосоматический фактор: в последнее время уровень стресса увеличился, а на фоне стресса идет перегрузка всех систем организма. Это приводит к тому, что у молодежи чаще выявляются сердечнососудистые, простудные и онкологические заболевания.

- Как долго длится лечение депрессии?

- Бывает по-разному. Если у человека был один депрессивный эпизод, вероятность повторения составляет 50 процентов, если два — уже 75 процентов, а при трех депрессивных эпизодах очевидно, что рано или поздно депрессивное состояние наступит снова. 

И, может быть, человеку необходимо всю жизнь принимать антидепрессанты в небольшом количестве. При психическом заболевании у человека на уровне тела, организма существует физическое нарушение, подобное тому, что и при сахарном диабете, только при диабете не вырабатывается инсулин, а при психическом заболевании — другие вещества. 

Диабетику приходится всю жизнь принимать инсулин, это постоянная терапия и он принимает лекарство не потому, что он «привыкает» его принимать и «не может остановиться», а потому что организм не может его вырабатывать сам. 

Аналогично при эндогенных депрессиях нарушается серотониново-адреналиновая система и для восстановления нужно длительно принимать лекарства. Это физиология, она не имеет никакого отношения к тому, что у человека, якобы, слабый характер, и он должен взять себя в руки. 

Почему-то пациенты с диабетом, с гипертонией гораздо реже, чем наши больные, говорят о том, что боятся зависеть от таблеток. Если препарат переносится хорошо, отменять его нет необходимости. Побочные эффекты препаратов проявляются не так часто, как об этом пишут.

В основном, побочные эффекты, если они и есть, максимально выражены поначалу. Потом постепенно они ослабевают, начинает нарастать положительный эффект лекарства, при длительном приеме негативное воздействие может сойти на нет. 

И в этот момент, как правило, пациент приходит к лечащему врачу с просьбой отменить препарат и говорит: «Я же себя хорошо чувствую», не понимая, что это хорошее самочувствие — именно следствие приема лекарства, которое надо продолжать принимать. Поэтому резко бросать нельзя, надо вместе с психиатром постепенно снижать дозу и наблюдать за тем, как меняется состояние.

Главный миф о депрессии, что человек, вынужденный принимать лекарства, уже не может быть собой, что он потеряет контроль над своей личностью, станет «зомби». Это не так! Лекарства убирают болезненные, излишние эмоции, но человек может поругаться с близкими или продолжать тревожиться в ситуациях, когда, например, ребенок задерживается и не отвечает на звонок. 

Но это не будет паникой, не будет сопровождаться подъемом давления. Это будет ситуативная тревога, которая оправдана и быстро проходит. Часто пациент может, принимая лекарства, не только улучшить эмоциональное состояние, но и найти выход из житейских проблем. 

Я имею в виду, что не всегда жизненные обстоятельства действительно настолько тяжелы, как кажется. Психическое заболевание искажает картину мира и усугубляет ситуацию. У меня была пациентка с вялотекущей шизофренией и идеями сглаза. 

На фоне обострения заболевания ухудшались ее отношения с мужем, он начинал выпивать, бил ее, выгонял из дома, а идти ей было некуда. Когда я слушала ее рассказ, ситуация даже мне казалось безвыходной – я не могла придумать, как тут можно помочь в изменении условий ее жизни. 

Но на фоне нейролептиков улучшилось ее настроение и отношения в семье также стали улучшаться – муж прекратил ее бить. Эта ситуация была такой плачевной именно на фоне заболевания – в ее поведении во время обострения было что-то такое, на что муж реагировал агрессивно, когда она перестала действовать под влиянием болезни, отношения улучшились.

- Как Ваша клиника сотрудничает с психологами?

- Сейчас Клиника неврозов планирует внедрять программу социального добровольчества, когда студенты психологических вузов, у которых есть желание, будут проводить исследования, занятия с пациентами. 

Мы организуем Круглые столы, весной традиционно проходят Клинические Павловские чтения: помимо теоретических докладов на этой конференции всегда есть клинический разбор пациента, когда врач рассказывает о диагнозе и терапии, психотерапевт — о том, какие психотерапевтические методы лечения применялись и какие были результаты. 

Вход на Павловские чтения свободный, приходить могут все желающие. Мы открыты к сотрудничеству с компетентными специалистами из других учреждений для того, чтобы вместе делать общее дело.

Беседовала Юлия Смирнова

Источник Психологическая газета: https://psy.su/feed/2483/?utm_source=vk&utm_medium=social&utm_campaign=1