В особые периоды развития общества нельзя не задаться вопросом о роли и месте психологических исследований профессионального труда.
В настоящее время правомерен вопрос: позволяют ли сейчас, в первой трети XXI века, классические теоретические и прикладные разработки психологии труда решать задачи обеспечения эффективной деятельности человека в динамичной организационной системе?
Современные тенденции существования и развития профессионала в сфере труда во многом обусловлены развертыванием инновационных процессов и появлением новых форм взаимоотношения организации и работника (Леонова, 2020; Носкова, 2021; Емелин, 2021).
Главным из них является высокая степень самостоятельности в планировании и выполнении работы — безусловно, в тех пределах, в которых организация разрешает и, более того, поддерживает автономность труда сотрудников (Барабанщикова, 2019; Дикая, 2007; Занковский, 2015; Лузянина, Кузнецова, 2014; [ompson, Payne, Taylor, 2015).
Активно расширяется и такая форма труда, при которой автономность профессионала от организации достигает, так сказать «крайнего полюса»: растет число фрилансеров (в том числе, в статусе индивидуального предпринимательства и самозанятости).
Мощными факторами, заставляющими задуматься о границах стабильности и перспективах изменений в исследованиях труда и трудящегося, являются факторы глобального характера (Занковский, 2015; Леонова, 2020; Носкова, 2021).
Совсем недавно стремительное распространение пандемии COVID-19 буквально «вытеснило» человека в информационное пространство, заставляя по-новому приспосабливаться к изменениям не только условий, но и содержания труда, и вынуждая профессионалов находить новые реперные точки для опоры и развития (Zinchenko, Morosanova, Kongratyuk, Fomina, 2020).
При этом цифровизация приводит к возникновению новых, малоизученных проблемных зон.
Так, флуктуация граничных значений условий труда ставит задачу смены форм организационного контроля (Леонова, 2020; Rubery, Keiser, Grimshaw, 2016).
Поскольку работа в информационной среде имеет нечеткие временные и пространственные рамки (в отличие от регламентированных привычных средовых условий), то возникает задача перехода на иные варианты организационного контроля:
приоритетным становится итоговый контроль за сроком окончания работы и качеством полученного результата, а роль традиционного контроля за расходованием рабочего времени ослабевает (Емелин, 2021; Солнцева, 2021).
В итоге возрастают требования к эффективной самоорганизации труда профессионалов, росту их автономии, активному внедрению скользящих графиков работы.
Все основные характеристики труда в профессиях инновационной сферы — высокая мобильность, удаленная работа посредством интернет-технологий при значительной персонификации ответственности — в период быстрого развертывания процессов цифровизации становятся типичными и для массовых профессий непроизводственного сектора.
Как следствие, возрастают требования к самоорганизации труда профессионала, и его способности к эффективной саморегуляции, которая обеспечивает:
(1) целевую расстановку приоритетов в последовательности выполнения трудовых задач;
(2) готовность самостоятельно расширять и дополнять круг таких задач в рамках согласованных с организацией направлений работы;
(3) эффективное самостоятельное распределение рабочего и свободного времени;
(4) адекватное ситуативное управление собственными ресурсами, актуализация которых необходима для решения проблем в конкретных ситуативных обстоятельствах;
(5) адаптивное взаимодействие специалистов в новых социально-профессиональных средах;
(6) «движение вверх» — личностное и профессиональное развитие, самореализацию и самоидентификацию работающего человека (Емелин, 2021; Кузнецова, Заварцева, 2018; Широкая, 2019; Pang, 2017; Rubery, Keiser, Grimshaw, 2016).
Таким образом, современный эффективный работник — это тот, кто умеет управлять своим профессиональным опытом и адаптивен к изменяющейся среде (Барабанщикова, 2019; Корнеева, Симонова,2015; Кузнецова, Титова, Злоказова, 2019);
готов к непрерывному профессиональному самообразованию, в том числе и к самостоятельному освоению нового знания (Блинникова, Матюшин, 2020; Моросанова, 2016; Шойгу, 2019);
обладает высоким потенциалом к саморазвитию (Абдуллаева, 2021; Качина, 2015; Лузянина, Кузнецова, 2014; [ompson, Payne, Taylor, 2015).
Отмечая новизну процессов информатизации и цифровизации, расширяющих проблемное поле исследований трудовой деятельности, важно понимать, что никуда не исчезает необходимость и значимость труда, направленного на создание вещественного, материального продукта:
люди вряд ли перестанут сеять хлеб, варить сталь, производить материальные ценности и создавать шедевры художественного творчества.
Традиционные виды трудовой деятельности, ключевые закономерности развития которых выявлены и систематизированы в исследованиях классической психологии труда, по-прежнему остаются объектом исследований и практических разработок, направленных на (1) повышение эффективности труда, (2) поддержку психологического благополучия и здоровья профессионала, (3) успешное профессиональное развитие.
Безусловно, новые вызовы времени способствуют развитию науки во все времена, давая импульс для перехода психологического знания на новую качественную ступень.
Но это не отменяет основные направления психологии труда:
психологический отбор и подбор кадров;
рационализацию трудовой деятельности;
формирование профессионально-важных качеств;
повышение работоспособности и оптимизацию функционального состояния в напряженных рабочих ситуациях;
профессиональное обучение;
профилактику развития профессионально-личностных деформаций.
Новые факторы содержания и условий работы, бесспорно, внесут коррективы в условия, методы, средства психологии труда, но не поменяют ее роли и предназначения.
Материалы представленных статей охватывают результаты научных и практических разработок, выполненных в рамках ряда динамично развивающихся направлений психологии труда.
В первой рубрике «Профессиональное самоопределение личности» сгруппированы работы, посвященные анализу специфики формирования профессиональной идентичности, ее проявлений и функций в мире традиционных и информационных технологий, направленных на производство нематериальных (в том числе и цифровых) результатов труда и поддерживающих новые формы дистантных коммуникаций.
Анализируются представления работающего человека о себе и значимости результатов своего труда в развитии современного информационного пространства.
Вторая рубрика «Функциональные состояния в напряженных условиях труда» объединяет исследования, выявляющие профессионально-специфичные причины роста стрессогенности труда и развития неблагоприятных функциональных состояний, и их связь с психологическими особенностями, способствующими повышению стрессоустойчивости в напряженных и экстремальных условиях работы.
Исследуется роль адаптивности, диспозиционной осознанности и субъективной оценки временной перспективы как факторов профилактики деструктивного профессионального стресса.
В третьей и четвертой рубриках («Мотивация трудовой и учебной деятельности» и «Проблемы профессиональной подготовки психологов») основная тематика исследований посвящена анализу психологических предикторов успешности обучения специалистов-психологов.
Обсуждается система подготовки психологов, готовых к выполнению рабочих задач в условиях чрезвычайных ситуаций с учетом действия фактора высокой ответственности за результаты труда.
Выявляются психологические предикторы неэффективных стратегий освоения учебных материалов, связанных с тенденцией откладывать необходимую работу «на потом».
Рассматриваются различные аспекты формирования трудовых интересов молодых и опытных специалистов и анализируются проблемы безопасности личности студента при внедрении новых (в том числе, цифровых) обучающих технологий.
Надеемся, что представленные в номере статьи вызовут интерес у читателей журнала и послужат основой для научной дискуссии по обозначенным актуальным проблемам психологии труда.
Для цитирования: Барабанщикова В.В., Кузнецова А.С. Современные тенденции в развитии психологических исследований труда и трудящегося в динамичной профессиональной и организационной среде // Национальный психологический журнал. 2022. № 4 (48). С. 3–8. doi: 10.11621/npj.2022.0401
.jpg)
.jpg)
