"Я только раз видала рукопашный.
Раз наяву и тысячу - во сне,
Кто говорит, что на войне не страшно,
Тот ничего не знает о войне"
Ю. Друнина
Они собрались быстро на «охоту»,
Без пафоса, эмоций и затей,
Как будто на рутинную работу -
«Добыть к обеду пару москалей».
Два молодых и опытных мужчины,
«Гюрза» и «Кобра» — гордость СБУ:
Под сто кило и чуть не в три аршина,
И взгляд на всех вокруг «через губу».
Заморское собрали снаряженье:
Британская разгрузка, шведский шлем,
Бельгийская винтовка, нож траншейный,
«Броня» от янки свежая совсем.
Для быстрой связи - комплекс Motorola,
И GoPro — охоту записать,
IFAK - аптечка с серией уколов,
И, наконец, французский каремат.
Им дроноводы выдали «картину».
На ней израненный чужой солдат
В овраге, с павшими другом, под осиной.
Ни то якут, ни то эвенк, ни то бурят.
С залитой густо кровью головою,
На теле со следами рваных ран,
С поспешно перевязанной рукою,
Он выглядел, скорей, как партизан.
Нет не такого «промысла» хотели.
Им не по рангу шлепать «партизан».
Не зря ж они отчаянно потели
На полигонах зарубежных стран.
Стрельбе учили их американцы,
Французы тактику боёв вели,
К диверсиям готовили британцы,
И немцы муштровали, как могли.
И вот теперь, какой-то бедолага,
Проникнув чудом в их глубокий тыл,
Почти у самого порога штаба,
Свой триколор проклятый прилепил.
Ему бы, по уму, корпеть в колхозе,
Детишек под лучиною строгать,
Копаться потихонечку в навозе,
А не флажки над штабом воздвигать.
Они как по учебнику для штурма
На пару «обработали» овраг:
Граната, очередь, побольше шума,
И сбили с крыши злополучный флаг.
И тут внезапно, из развалин хаты,
Где так недавно русский стяг парил,
Раздался хлесткий выстрел автомата,
«Гюрзу» в одно мгновенье «обнулил».
Мелькнула тень, у «Кобры» спесь пропала,
Он выстрелил в дрожащие кусты,
Мгновенная ответка прозвучала,
Ломая окончательно понты.
Они в одно мгновение схлестнулись -
Давид и горделивый Голиаф, -
Как-будто две полярности столкнулись,
Мангуст и кобра, волк и волкодав.
Они сошлись в бою нечеловечьем,
Инстинкты из подкорковых глубин
Кричали им, что в этой страшной сече
Живым из них останется один.
Они зверями по земле метались,
Ножами тело резали врагу,
Хватали, били, рвали и кусались,
В расхлябанном ноябрьском снегу.
Солёный пот и кровь глаза слепили,
Неслись над полем крики, хрип и рык
И руки по врагу уже скользили
Не в силах ухватиться за кадык.
Всего каких-то семь минут сражения,
Но силы утекали как в песок,
И запредельным стало напряженье,
И вскоре срок сражения истёк.
В отчаянье слепом взмолился «Кобра»:
«Сдаюсь! Ты лучший! Честно победил.
Дай умереть спокойно. Ты, брат, добрый.
Оставь меня и, слышишь, уходи».
И «партизан» поднялся, видя смутно
Противника. «Да, брат», — сказал.
«Я русский, я якут, а ник мой "Тута",
И ты со мной достойно воевал».
Потом, кой-как свои заклеив раны,
И оглядевшись пристально вокруг,
Взяв триколор, поруганный врагами,
Он двинулся вперёд на боя звук.
Был очень труден путь его к братишкам.
Его десятка два БПЛА,
Пасли как егеря пасут зайчишку,
И схватка с ними трудною была.
Шесть суток «Тута» шёл вперёд, сражаясь,
Творя противнику кромешный ад,
Круша, громя, топча, уничтожая
Всё, что встречалось на пути, подряд.
Семнадцать ран на «Туте» насчитали
Врачи, когда он тело им открыл.
Хотя они и не таких видали,
Он всё же их немало удивил.
До СВО он был простой строитель,
Отец чудесных пятерых детей,
А тут он проявился как воитель
Поди его, попробуй, одолей.
Когда ж его товарищи спросили,
Как смог он вырваться из той войны.
Ответил: «сила духа крепче силы.
Мы русские и этим мы сильны».
©А.Г. Караяни
Фото: yandex.ru/images/sea...
