Как военные психотерапевты помогали родственникам членов экипажа АПЛ «Курск» пережить трагедию.

12 августа 2000 года — день, который навсегда вошел в историю России. Во время учений в Баренцевом море затонула атомная подводная лодка «Курск». Спасти военных моряков не удалось. 

Сейчас, когда трагедия осталась в далеком прошлом, родственники погибших могут без слез вспоминать те события. Кто-то лишился мужей, кто-то потерял детей и близких друзей. 

Каждый, кого затронула катастрофа, признает: после бессонных августовских ночей 2000 года их жизни уже никогда не были прежними.

В СТРЕССОВОЙ СИТУАЦИИ.

Сообщение о том, что в Видяево выехала группа военных психотерапевтов, оказалось малозаметным в потоке часто противоречивой информации о случившемся с «Курском».

Психотерапевты были из Военно-медицинской академии (ВМА). 

Познакомиться с ними помог заместитель начальника ВМА по воспитательной работе полковник Александр Мухин. 

Он в свое время непосредственно участвовал в психотерапевтической реабилитации членов экипажа затонувшего атомохода «Комсомолец», защитил диссертацию, связанную с поведением людей в условиях экстремальных ситуаций и катастроф. 

- В нашей академии подобрана группа специалистов, которые готовы в любой момент выехать к людям, оказавшимся в стрессовой ситуации, - рассказал он. 

- Они владеют всеми методами психологической поддержки и коррекции, ситуация с «Курском» для них не новая. 

Правда, задачу им первоначально ставили по работе с членами спасенного, как тогда предполагалось, экипажа субмарины. 

Но, к сожалению, жизнь внесла скорбные коррективы. 

Работать психотерапевтам пришлось с родителями, женами и детьми погибших. 

Эта миссия не менее сложная, чем помогать перенесшим стресс непосредственным жертвам бедствия... 

Старший ординатор клиники психиатрии ВМА, кандидат медицинских наук майор медицинской службы Владимир Саламатов в первые дни после катастрофы АПЛ «Курск» с коллегами вылетел на Северный флот. 

До этого он побывал в Чечне, работал и в других местах, где требовалась специализированная помощь. 

Между прочим, в армии нет должности «психотерапевт», осваивают ее военные врачи исходя из реально существующей необходимости в специалистах такого рода в Вооруженных Силах. 

- Прежде чем перейти к разговору о вашей работе на Северном флоте, пожалуйста, поясните, как осваивают профессию психотерапевта военные врачи? 

- Психотерапевтом нельзя стать по приказу. 

Психотерапевты «выходят» из психиатров, имеющих фундаментальное образование и опыт работы по базовой специальности.

Доподготовку проходим по вольному выбору, но она тоже четко регламентирована и целенаправлена. 

Мы, профессионалы, знаем, какой вред может принести человеку неквалифицированное вторжение в его психику. 

- Тем более травмированную переживаниями, выпавшими на долю родных и близких подводников «Курска»... 

- В случае с родственниками погибших на «Курске» нужна была не столько психотерапия в чистом виде, сколько просто психологическая поддержка. 

Ведь там не было той массовой истерии, видимость которой создавалась усилиями некоторых средств массовой информации, особенно телевизионных. 

С профессиональной ответственностью скажу, что мы ожидали там худшего состояния людей и были поражены, как мужественно они держались. 

- С чего началась работа с ними? 

- С упорядочения усилий тех, кто предлагал свою помощь родственникам и близким моряков. 

Приехавшие от разных ведомств, а также самостоятельно психологи, психотерапевты и даже экстрасенсы могли только мешать друг другу и навредить людям. 

Мы наладили и отработали систему информирования о состоянии наших подопечных.

Было сделано все, чтобы действовать в русле единой программы. 

От помощи тех, кто этого не понимал, пришлось отказаться. 

Распределили, кому и где работать: одним - в гостинице, где остановились родственники, другим - на плавучем госпитале «Свирь», куда направили некоторых из них по медицинским показаниям. 

Кроме меня, там трудились другие офицеры ВМА полковники медицинской службы Владислав Шамрей, Юрий Малахов, Сергей Чермянин, Александр Кондратьев, полковник Анатолий Маклаков, подполковник медицинской службы Сергей Зун... 

При общении с людьми мы не сталкивались с активными проявлениями неприязни и агрессии к военным, чего первоначально ожидали, начитавшись домыслов на эти темы в газетах. 

Повторяю: люди держались мужественно. 

Под конец пребывания среди членов семей я уже слышал возмущение самих родственников погибших моряков теми выпадами против военных, которые продолжали нагнетаться некоторыми СМИ. 

Подчеркиваю это, чтобы показать, как общими мерами военных и гражданских начальников с помощью воспитательных структур, психологов, медиков постепенно снималось предельное психологическое напряжение вокруг случившегося с «Курском». 

- Рядом с членами семей моряков все время были тележурналисты. Какую роль они играли? 

- С точки зрения врача, скорее, дестабилизирующую. 

Не буду называть крайне «отличившихся». 

Дело не в личностях, а в системе работы корреспондентов и телеоператоров. 

Она явно вступала в противоречие с теми усилиями, которые предпринимали командование и мы, медики, для облегчения душевных страданий родственников и близких моряков «Курска». 

Бесцеремонными вопросами некоторые журналисты буквально взрывали эмоции своих собеседников, и без того взвинченных. 

Как врач, считаю в таких случаях несостоятельными ссылки на право СМИ получать нужную им информацию всеми путями. 

У нас есть столь же законное право на охрану здоровья, в том числе и психического. 

А интервьюирование человека, оказавшегося в состоянии стресса, реально угрожает его здоровью, сводит на нет все попытки облегчить душевную боль. 

- Облегчить душу врачи могут не только словами... 

- К медикаментозным методам прибегаем только в крайних ситуациях. 

В случаях с членами семей моряков «Курска» лишь некоторым давали по их просьбе легкие успокаивающие и снотворные препараты - к сильнодействующим психофармакологическим средствам не прибегали. 

- Военные психотерапевты не ставят точку в наблюдениях за родными и близкими моряков «Курска»? 

- Да, наблюдение, а в необходимых случаях и помощь будут продолжены. 

Со мной прибыла и помещена в нашу клинику мать одного из погибших на «Курске» офицеров. 

У нее нет выраженной патологии в психике, но с ней нужно поработать более обстоятельно в плане психотерапевтической коррекции и реабилитации. 

Другие члены семей погибших получили рекомендации тех психотерапевтов, кто опекал их во время драматического пребывания на Северном флоте.

Если у кого-то возникнут проблемы, мы откликнемся и постараемся помочь этим людям.

Степан НЕПОРАДА, «Красная звезда».

11 января 2001 года. 

http://old.redstar.ru/2001/01/11_01/a_p21.html

Психотерапевт Евгения Кораблёва. Панические атаки и соматоформные расстройства.

Анонс. 3 июня с 12:10 до 14:00 в рамках 14-го Санкт-Петербургского Саммита психологов Евгения Кораблёва в ОНЛАЙН режиме проводит интерактивную лекцию «Панические атаки и соматоформные расстройства. Модные болезни 21 века и/или отражение симбиотических отношений в семье».

Евгения Сергеевна Кораблева - врач-психиатр, психотерапевт, практикующий семейный системный психолог.

Обучалась на кафедре детской и семейной психиатрии Санкт-Петербургской медицинской академии последипломного образования и на кафедре системной семейной психологии Института практической психологии «Иматон»; опыт работы с 2006 года.

Мюррей Боуэн писал: «психологическое и физическое функционирование отдельной личности, как и ее поведение, регулируется ВЗАИМОТНОШЕНИЯМИ в гораздо большей степени, чем это было принято считать ранее».

И в практике это четко видно. Насколько меняется человек, когда на приеме присутствует вся семья! 

Эмоциональное поле семьи, то, что недосказано и скрыто, потеряно и незнакомо — как внутри семьи, так и по всему роду — создает определенный уровень напряжения, в который каждый член семьи включается на языке конкретной системы.

И чаще всего коммуникация, позволяющая быть достаточно расслабленным, нарушается в кризисные моменты семьи.

Работая врачом-психотерапевтом в поликлинике, я часто общаюсь с людьми, которые обращаются за помощью с жалобами на чувство нехватки воздуха, головокружения, сердцебиения, подъемы давления, диарею или другие нарушения работы внутренних органов.

После обследования и исключения органической составляющей, важная часть работы заключается в понимании людьми, как взаимосвязаны их мысли и переживания с работой вегетативной нервной системы.

В основном помощь индивидуальной психотерапии заключается в обучении методикам расслабления и работой с иррациональными мыслями. В медикаментозном плане назначаются антидепрессанты и транквилизаторы.

Это, несомненно, имеет свои положительные результаты. Однако бывают случаи рецидивов или неэффективности медикаментозной терапии.

Я бы хотела рассмотреть, какие новые возможности дает взгляд на эту симптоматику с позиции теории семейных систем. Когда симптоматика (поведение) одного члена семьи, рассматривается как часть общего рисунка.

Опишу случай. У женщины (30 лет) сидящей долгое время в декрете, когда ребенок соберается идти в первый класс, появляется головокружение и ощущение предобморочного состояния перед выходом из дома.

Она не может водить его в школу. А со временем и не может выходить далеко от дома (агорафобия).

Это совпадает с кризисом супружеской жизни 10 лет.

Ее супруг, который сначала поддерживает, берет на себя часть обязанностей, затем начинает злиться и дистанцируется. Он не понимает, как здоровая женщина может падать в обмороки на улице, когда ему надо работать.

Ведь он остается единственным кормильцем в семье, подкрепляя свою значимость.

Тогда обязанность по социализации ребенка ложится на бабушку (свекровь), у которой недавно умер муж. И помощь внуку, которого надо водить на футбол и шахматы, очень помогает справиться со своим горем и одиночеством.

Оставаясь дома, пациентка может вести быт еще лучше, чем раньше, до полдника занимается собой, потом уроками с ребенком, «отдавая» другие обязанности оставшимся членом семьи. И всех бы все устроили, если бы не...

И, с одной стороны, симптом матери доставляет всем большой дискомфорт, с другой стороны, он помогает собрать на себя все напряжение в семейной системе (стабилизирует гомеостаз).

И когда на прием приходит вся семья (включая бабушек и дедушек), то в ходе общения с семейным терапевтом в эмоциональном поле семьи происходят изменения, позволяющие каждому члену семьи проявиться, стать собой и не прятаться за симптоматикой (невротика, трудоголика, жертвы и т.д.) и потом передоговориться.

Основная сложность в данной работе — объяснить сначала связь, например, ощущения кома в горле с переживаниями человека, а потом и то, зачем нужна семья на приеме.

Но когда семья приходит, становится видимым и ясным, насколько эмоциональное состояние одного члена семьи отражает другого.

Ресурсы для изменений в системе — а, значит, и каждого ее члена — находятся внутри семьи. И в процессе общения друг с другом можно не только ком в горле «прогнать», но и обрести более доверительные и близкие отношения друг с другом.

https://psy.su/summit/program/#schedule

Анонс. Десятый Фестиваль телесной психотерапии "Жизнь в теле".

Десятый Фестиваль телесной психотерапии состоится 4-5 апреля 2020 г. в Санкт-Петербурге.

В программе 24 мастер-класса:
• танцевально-двигательная терапия;
• динамическая медитация;

• телесные техники А.Лоуэна, В.Райха, Ф.Александера, В.Баскакова, А.Ермошина, Фельденкрайза и других ;

• работа с голосом и звуком;
• работа с психосоматикой;
• холистические массажные практики,
а так же сочетание телесных практик с арт-терапией, расстановками, гештальт-подходом.

Знакомьтесь с программой!

Николай Линде (Москва). «Эмоционально-образная терапия в работе с психосоматическими проблемами».

Игорь Ильюкевич (Минск). «Телесные маркёры стресса».

Дина Лебедева (Санкт-Петербург). «Море внутри. В поисках аутентичности».

Святослав Шех (Санкт-Петербург). «От Райха до Минделла. Интегративная модель телесно ориентированной терапии».

Мандир Жиров (Санкт-Петербург). «Знакомство с моделью Бетти Мартин «Колесо согласия» в контексте телесной работы».

Олег Старостин (Санкт-Петербург). «Телесно-ориентированная терапия-метамодальный подход в работе с психосоматическим пациентом (клиентом)».

Кирилл Секацкий (Санкт-Петербург). «Применение приемов телесно-ориентированной психотерапии в повседневной консультативной практике».

Максим Кириченко (Москва). «Главный вопрос жизни, вселенной и вообще. Принципы и приёмы танатотерапии при работе с гиперконтролем».

Олег Андриенко (Москва). «Тело как улика».

Наталья Николаенко (Санкт-Петербург). «Мы и наш мозг, или где живет бессознательное».

Сергей Криницын (Москва). «Работа с лицом».

Юлия Харитонова (Санкт-Петербург). «Чувственная жизнь в паре».

Татьяна Фишер (Санкт-Петербург). «Телесность в сексе. Как отпустить контроль и наслаждаться процессом».

Марина Фещенко (Санкт-Петербург). «Диалог с телом».

Ольга Федотова (Санкт-Петербург). «Восстановление Осанки с помощью Айкуне».

Евгений Фарафонов (Санкт-Петербург). «Ритм и структура жизненного опыта человека».

Николай Юдин (Петрозаводск). «Тело как метафора жизни».

Агни Соколова (Санкт-Петербург). «Практики работы с ресурсными состояниями».

Елена Миронова (Петрозаводск). «Про-живи».

Татьяна Матвеенко (Санкт-Петербург).«Секс и стыд».

Татьяна Масликова (Санкт-Петербург).«Звук Голоса, как канал, контакт с информацией Тела, которое никогда не врет».

Андрей Мартынов (Санкт-Петербург). «Оплакать и согласиться».

Марина Лескова (Санкт-Петербург). «Психологическое взросление через осознанное телесное удовольствие».

Анастасия Гончарова (Волгоград). «ДА и НЕТ жизни: границы, образ, отношения».

По всем вопросам Фестиваля звоните +79213115567, Алена Солодилова
+7 921880 50 80, Елена Левитина