Популярные страницы блога в июле 2023 года. Седьмое место по количеству поисковых запросов - Как получить 21 профиль у КАБАНА (прим. - военного психолога) и уклонится от службы в Армии обороны Израиля.
Двадцать первый профиль обозначает, что человек, с точки зрения Армии обороны Израиля (ЦАХАЛ), болен психическим заболеванием.
Двадцать первый профиль можно абсолютно без проблем получить на призывном пункте, надо лишь произвести необходимое впечатление на военного психолога.
КАБАН сидел на втором этаже военкомата в Хайфе.
Из окна виднелись буйные заросли декоративного кустарника росшего внизу.
Призывник зашёл в кабинет, сел и молчал.
КАБАН, не будь дурак, тоже не раскрыл рта.
Минут десять они сидели молча.
Первым не выдержал призывник.
Он взял со стола лист бумаги и написал на нем: "Прошу разрешить взлет".
КАБАН, решил подыграть - "Взлет разрешаю".
Парень аккуратно встал из-за стола и вышел в открытое окно.
Благодаря кустам обошлось без ушибов, а бумажку об освобождении от воинской службы ему прислали домой.
Но все эти истории затмевает рассказ про анализы ...
Некий неизвестный герой, так и не ставший солдатом Армии обороны Израиля, предстал пред светлые очи армейской медкомиссии.
Его, как и всех остальных послали сдавать анализы.
Кровь, слюну, ну и мочу естественно.
Выдали такую маленькую пластиковую мензурочку и потребовали удалиться в туалет и наполнить ее до половины.
Парнишка ровно через три минуты вернулся с полной мензуркой.
Не наполовину полной, а доверху полной - так, что лишь поверхностное натяжение не дает жидкости пролиться вниз.
Девчонка-солдат, принимавшая анализы, истерично орет: "Я же просила - до половины".
Парень говорит: "А, никаких проблем" и пьёт жидкость из мензурки ...
Солдатка в истерике, парня вне всякой очереди отводят к КАБАНу.
По дороге в кабинет к военному психологу парнишка выкидывает в урну пустой пакет из-под яблочного сока...
Солдат-одиночка из России покончил с собой в Хайфе - никто даже не заметил.Тело военнослужащего, мама которого проживает в РФ, а отец-израильтянин не поддерживал с ним отношения, было обнаружено лишь через несколько дней после самоубийства.
22-летний солдат-одиночка, прибывший из России для прохождения службы в ЦАХАЛе, покончил с собой в армейском общежитии ("Бейт ха-хаяль") в Хайфе.
Его тело было обнаружено случайно через несколько дней: никто о пропаже военнослужащего не заявил, никто не выразил тревоги по поводу его отсутствия.
Об этом сообщила Кармела Менаше, военный корреспондент радиостанции "КАН Решет-бет".
Согласно обнародованной информации, тело солдата нашли. Он повесился в одной из нежилых комнат армейского общежития, где проходил ремонт.
О покончившем с собой солдате известно немного. Он репатриировался в Израиль из России, чтобы пройти службу в ЦАХАЛе. Его мама осталась в России, отец живет в Израиле.
Однако с отцом, как утверждают знакомые С., он отношения не поддерживал. Поэтому ни мать, ни отец не забили тревогу, когда солдат пропал.
Не забили тревогу и в Доме солдата ("Бейт ха-хаяль") - армейском общежитии для солдат-одиночек, расположенном на Сдерот Бен-Гурион, 15, в Хайфе. Общежитие это небольшое - всего 50 комнат, из которых несколько - на ремонте. Так что тут все знают друг друга.
Даниэль, друживший с С. и также проживающий в том же общежитии, рассказал в эфире "Решет бет", что, не видя приятеля, он обратился к руководству Дома солдата.
Когда там не отреагировали, он пошел в полицию, попросив проверить записи камер внутреннего наблюдения. В полиции, по словам Даниэля, это сделать отказались, так как не получили никаких заявлений от родителей военнослужащего. Спустя день солдата нашли мертвым.
Почему никто не хватился солдата: версия военного корреспондента.
Как сообщила Кармела Менаше, солдату-одиночке С. оставалось служить всего три месяца. Однако он был досрочно уволен в запас в связи с состоянием здоровья.
По данным военного журналиста, С. начинал служить в боевых частях ЦАХАЛа. Спустя какое-то время у него начались проблемы: он впадал в депрессию, вел себя неадекватно.
После консультации с армейским психологом (КАБАН) было решено назначить ему курс у психолога, а также перевести в небоевые войска.
Это, вероятно, лишь усугубило состояние военнослужащего. По словам радиожурналиста, он замкнулся, потерял интерес к службе, нарушал дисциплину.
В ответ командиры, не желая разбираться, что происходит с солдатом-одиночкой, подвергали его наказаниям. Продолжалось это до самого последнего времени, когда С. освободили от дальнейшего прохождения службы.
Таким образом, формально С. уже военнослужащим ЦАХАЛа не значился, однако в течение трех месяцев (как солдат-одиночка) имел право проживать в армейском общежитии. Там, как полагает Кармела Менаше, махнули на солдата рукой, так как он уже, по сути, солдатом не был.
"Ужас в том, - подчеркнула военный корреспондент, - что он никому не был интересен и во время службы. Одинокий, лишенный заботы и внимания, он по-настоящему страдал, но не находил не только помощи и понимания, но и желания помочь и понять".
Что происходило с солдатом-одиночкой: версия его друга Даниэля.
Даниэль, друживший с С., в эфире "Решет бет" рассказал, что после того как его приятеля "убрали" из боевых войск, тот пытался приспособиться к новой службе. Однако приспособиться не получалось.
У С. началась тяжелая депрессия. Его направляли к армейскому психологу - пару раз сходил, но перестал. Не хотел, чтобы его обзывали "чокнутым". Пытался справиться с проблемой сам, но его состояние лишь ухудшалось.
По словам Даниэля, командиры знали, что у С. есть проблемы. Но, несмотря на это, отправляли его для несения караульной службы, в наряды.
"Они считали, что С. просто "косит" от службы. Их не интересовало, что он не спит ночами, замкнулся в себе. Его постоянно ругали, наказывали", - рассказал Даниэль в эфире радиопередачи.
Даниэль рассказывает, что три недели назад у С. произошел срыв. Он вновь пребывал в сильной депрессии, однако был отправлен в караул. Там он внезапно начал кричать и стрелять в воздух.
Для разбирательства прибыл следователь военной полиции.
"Разбирательство было быстрым. Решено было выбросить С. из армии. Его просто выбросили к чертям собачьим", - сказал Даниэль во время радиоэфира.
Даниэль говорит, что никто из командиров никогда не интересовался, что происходит с солдатом. Они даже не могли представить себе проблемы, которые возникают у одиноких солдат.
"Они просто оказались неготовыми к тому, что у человека могут быть проблемы. В их понимании он был лишь солдатом", - сказал Даниэль.
Даниэль считает, что в Доме солдата в Хайфе не могли не видеть состояния С. Но и там, как говорит Даниэль, "ничего не хотели думать".
"Возможно, его считали наркоманом", - говорит молодой человек. Однако и в этом случае, полагает он, требовалось оказать помощь.
"Его нашли вечером в четверг. Я хочу сказать, что это страшно. У меня возникает много вопросов. Почему никто не хотел ему помочь? Как это могло произойти? Знаете, я и себя обвиняю, не могу простить, что не был рядом все время..." - сказал Даниэль.
Похоронили как чужого.
Одинокого солдата С. похоронили тихо. На похоронах было немного народу. По словам очевидцев, пришла женщина, ставшая С. приемной матерью в Израиле.
Был, говорят, и его отец, стоял в стороне - по словам некоторых присутствовавших, "как чужой". Пришли также непосредственные командиры.
Радиостанция "Решет бет" выяснила, что армейский психолог (КАБАН - "кцин бриют ха-нефеш") беседовал с отцом С., чтобы объяснить, почему его сына "удалили из армии". Запись этой беседы была обнародована в эфире.
Представитель армии на иврите разъясняет: с вашим сыном случилось то-то и то-то. Отец в ответ говорит: сын уже не в армии. Представитель армии продолжает: я должен сообщить об этом, потому что такая информация должна поступить родителям. Разговор заканчивается.
Комментируя этот разговор, Кармела Менаше обратила внимание, что отец С., возможно, не до конца понял, о чем шла речь (судя по записи, мужчина говорит с сильным русским акцентом).
В армии, по ее мнению, могли поручить проведение такой беседы русскоязычному специалисту. Но там, как сказала Кармела Менаше, предпочли "отметиться": провели беседу - и ладно.
Позже полковник запаса д-р Гади Амир, работавший армейским психиатром, пояснил, насколько важно, чтобы родители четко поняли, почему их ребенка увольняют из армии.
Они могут получить консультацию, как помочь своему сыну или дочери, да и ЦАХАЛ, как правило, продолжает какое-то время наблюдать за солдатами, оказавшимися в подобной ситуации.
Одна из военнослужащих, которая проживала в соседней с С. комнате, сказала корреспонденту "Решет бет", что обращалась к заведующему армейским общежитием, указывая на проблемы одинокого солдата.
"Если вы не хотите найти его умершим, то займитесь им как можно скорее", - процитировал "Решет бет" слова военнослужащей.
Программы по усилению мотивации существуют, финансировать их - некому.
Данные, опубликованные на сайте "Вести Израиль", согласно которым один из трех молодых израильтян находит причину, чтобы "откосить" от армии, а 44% девушек не призываются в ЦАХАЛ, заставили руководство начать поиск путей, чтобы справиться с проблемой.
В высшем командовании Армии обороны Израиля планируют найти решение проблеме снижения мотивации к службе в боевых частях, которая наблюдается в последнее время, а также - справиться с высоким отсевом солдат во время службы, который на данный момент достиг 15%.
В ЦАХАЛе говорят, что соответствующие программы, призванные изменить тенденции, существуют, однако для их реализации требуется поддержка со стороны кнессета (прим. - парламента) и будущего правительства и, разумеется, немалые бюджеты.
В последнее время отдел личного состава в армейском руководстве (АКА) разрабатывает документ, который должен лечь в основу законопроекта министерства обороны.
Предложения включают в себя ряд льгот для военнослужащих, особенно для тех, кто проходит службу в боевых частях.
По словам высокопоставленного офицера в АКА, финансирование учебы и небольшой денежный фонд после демобилизации - этого недостаточно, страна должна предоставить больше льгот для демобилизованных солдат и помочь заканчивающим армейскую службу лучше адаптироваться в обществе.
Эти меры должны включать в себя льготы в налогообложении, муниципальном налоге и пакет льгот в различных правительственных ведомствах в области финансов и строительства.
Параллельно в ЦАХАЛе уже нанесли на карту 26 населенных пунктов, в которых процент призывающихся в армию особенно низок, процент отсева особенно велик, а процент начинающих офицерские курсы недостаточен.
Согласно программе, ЦАХАЛ сосредоточится на этих проблемных муниципалитетах и начнет там программы по поощрению мотивации.
Определенные подразделения ЦАХАЛа возьмут шефство над старшими классами в школах, армейские офицеры прочтут лекции призывникам, ЦАХАЛ начнет разъяснительные курсы для школьников начиная с классов "тет".
Кроме того, серьезным образом будет расширен проект ГАДНА для школьников. На сегодняшний день в этом проекте подготовки к армейской службе задействованы 27.000 учащихся ежегодно.В планах армии - увеличить это число до 50.000 человек.
В ЦАХАЛе также планируют расширить проект под названием "Повестка - всем классом" ("Цав - бе-цавта"). В рамках этого проекта старшеклассники проходят проверки в рамках первой повестки в армию вместе, что, как показывает опыт, положительно влияет на их мотивацию.
Помимо всего прочего в армии планируют ужесточить требования к получению освобождений от срочной службы как по причине психологической несовместимости, так и по другим обстоятельствам.
Комментарии (в сокращении):
Yakov K.
Армия должна прежде всего найти причины падения мотивации в себе. Недавно осудили одинокого солдата, убившего террориста. Он заявил, что его служба в ЦАХАЛе была ошибкой. Если бы он не открыл огонь, его бы осудили за бездействие в критической ситуации. Как можно служить в армии, в которой правила открытия огня на поражение столь запутанны и неоднозначны, что позволяют осудить солдата, принимающего любое решение.
Victor B.
Призывников, косящих от службы по 21-му профилю - психические проблемы, лишать пожизненно получать права на вождение автомобиля. Половина ребят сразу выздоровеет, гарантия. А то для армии он псих, а за руль - пожалуйста! Может и аварий поубавится...
Yury D.
Я был одиноким солдатом, служившим в боевых войсках, а после службы в армии оказался никому не нужным, даже не знал как найти работу.
Александр Ф.
... Почему для поднятия мотивации все эти мероприятия ЦАХАЛ хочет проводить в старших классах обычных школ, а религиозные школы и ешивы не упоминаются вовсе.
Marina S.
Додумались, наконец, умники! Это я про льготы. Старшая дочь шла в армию с огромной мотивацией, а, отслужив офицером разведки, получила при демобилизации огромную дулю с маслом. Маслом был маанак шихрур (прим. - денежный подарок при демобилизации) и всё.
Ни скидок в арноне, ни помощи в учебе, ничего, что заставило бы с теплом вспомнить об армейских годах. Молодёжь обозлена, так что удивляться нечему.
В ЦАХАЛе бьют тревогу: каждый третий призывник увильнет от армейской службы.
Большинство юношей-призывников получают освобождение по причине "психологической несовместимости".
Каждый третий призывник, который должен призваться в Армию обороны Израиля (ЦАХАЛ) в 2020 году, сможет увильнуть от армии, пишут Вести Израиля по-русски.
В руководстве Армии обороны Израиля опасаются, что одной из основных причин этого является огромный скачок в количестве призывников, получающих освобождение от службы по психологическим причинам.
"Сегодня армейские психиатры раздают такие разрешения слишком легко", - отметил бывший начальник психологической службы ЦАХАЛ, об этом сообщила газета "Едиот ахронот" в воскресенье, 19 января.
Около двух недель назад генерал Моти Альмоз, начальник отдела личного состава армии (АКА), разослал письмо всем армейским психологам, работающим в пунктах призыва.
Название документа: "Шаги для остановки увеличения освобождений от армии по причине психологической несовместимости".
Причина срочного обращения - резкое увеличение количества освобождений от службы. В основном рост наблюдается среди призывников-юношей.
Генерал Моти Альмоз пишет в своем обращении: "Армия должна проверить, что каждое решениео предоставлении освобождения от армии по психологическим причинампринимается с максимальной профессиональной ответственностью".
Согласно новым данным, треть израильских призывников-юношей (32,9%) в конце концов смогут освободиться от службы в ЦАХАЛе.
Добавим к этому статистические данные о том, что примерно 15% начавших службу в армии покинут ее досрочно - по различным причинам. Таким образом, около половины призывников не призываются или не заканчивают обязательную военную службу.
Среди девушек наблюдается похожая тенденция, только причины несколько иные. В этом году и призыв девушек в ЦАХАЛ должен побить печальный рекорд: 44,3% девушек получат освобождения от армейской службы.
По сравнению с прошлыми годами речь идет о резком снижении процента призывников как юношей, так и девушек.
Так, в 2007 году четверть юношей не призывалась в армию. В 2015 году этот процент увеличился до 26,9%.
С тех пор каждый год количество уклоняющихся от службы в армии растет, в прошлом году он впервые пересек границу в 30%. Тенденция освобождения от службы объясняется различными причинами, но в отделе личного состава уверены, что одна из основных причин последних лет - освобождение по психологическим причинам.
Если 5 лет назад процент уклонявшихся от службы в ЦАХАЛе по психологическим причинам равнялся "всего" 4,5%, то в 2019 году он уже составил 6,5%, а в 2020 достигнет 8,3%.
Мотивация службы в армии также снижается: если в 2011 году она была у 81%, то 2 года назад этот показатель упал до 65%.
Отдельные комментарии (в сокращении):
ולריה מסלסקי
Наверняка была проведена проверка из каких районов и семей есть освобождения по психологическим причинам. Никто не должен освобождаться. Все должны нести или военную или альтернативную службу, включая арабское население. Всюду нужны люди и в больницах, и в домах престарелых и др. Все, кто служил в армии должны иметь возможность послабления при поступлении на учебу.
Anna P.
А вот у меня 4 сына и дочка. Старший служит. А вот среднего я по дурости в лет 15 взяла в центр развития ребенка так как у него были сложности в школе и я хотела психолога. На частного тогда денег не было. Психолога так и не дали - очереди огромные, а вот всякого в личном деле понаписали и теперь в 17 лет армия его вызывает то к "кабану" (прим. - к военному психологу), то к психиатру. Он нормальный парень и хочет служить.
Сергей У.
А я полностью понимаю пацанов и девчонок, хотя мои дети служили. В то время когда арабы учатся, а ортодоксы бьют баклуши, учат тору, светские работают и служат. Да и кого им защищать - воров и взяточников...
Dmitry L.
Может, новое поколение действительно обладает психологическими проблемами? На Юге, например, выросло поколение, находящееся под постоянными обстрелами. Если человек обладает психическими проблемами, как он поведет себя при опасности? Подставит своих друзей, сорвется, расстреляв в части солдат-сослуживцев, покончит с собой? Кто будет нести ответственность за произошедшее, если у этого солдата есть доказательство - справка от гражданского психиатра о проблемах?
הלנה רימון
Самая интересная статистика не опубликована на этом сайте. Согласно данным Израильского бюро статистики, из 4500 человек, получивших освобождение: 44,7% были харедим, 46,6% светскими и еще 8,7% - религиозными сионистами. Уклонистов-левых больше, чем харедим. Больше не будет у вас повода причитать, что вот дескать наши дети служат, а ваши - нет. Все это вранье. НАШИ ДЕТИ - СЛУЖАТ.
Справочно: Хареди́м — самоназвание различных ультраортодоксальных еврейских религиозных общин и членов этих общин в Израиле и вне его. Буквально оно означает «трепещущие».
ישראל בונדר
Когда начинается плачь, вот я служил, а они нет. Вспоминается стих Твардовского: "Я убит подо Ржевом". Вот эти могут встать из могил и что-то предъявить. Я готов встать перед ними на колени. А вы, господа, что вы машете ...? Кому втираете? Убить могут? А где могут не убить? На гражданке смертность выше в разы. Превратили, понимаешь, армию в иностранный легион. Он, б..., служил. Подо Ржевом - служили и кроме могилы ни х... за это не получили. Светлая память, настоящие герои.
Lev R.
Мечтаешь, чтобы наши дети тысячами гибли, как под Ржевом, чтобы такая гнида могла им поклониться? А вот хрен тебе! Герои.. герои те, кто несмотря на жару и холод, на недоедание и недосыпание охраняют таких моральных уродов, как ты. И честь и слава, что большинство живыми и здоровыми возвращаются...
Borisas J.
После нападков ультраортодоксального эстаблишмента, мотиваций служить в армий ещё поубавится. Когда тебе нагло и по хамски постоянно тычут что ты сдесь чужой, что страна не твоя, и т.д. и т.п., желания отдавать лучшие свои годы обществу, которое это не ценит, а наоборот, только эксплуатирует, да ещё с злобными упреками в "непородистости", "некошерности", убавляется.
Dmitry L.
Молодым нужно рассмотреть серьезно вариант отъезда из страны. Религиозных могут кормить и патриоты, которых не будет смущать ежегодное повышение налогов и расовые нападки ксенофобов. Тем более, в цивилизованных странах ракеты не падают на дома и дети не растут неврастениками из-за этого.
Val T.
Да, просто никто не хочет быть мальчком для битья! В тебя стреляют, а ты не имеешь права уничтожить эту м..., тут как тут прокурор и арабозащитники! Это не нормально, когда вооруженые солдаты убегают от арабов, так пусть служат дети тех, кто до этого армию довел! Вот так думает большинство сейчас, поэтому и не хотят идти в такую армию!
Tamara K.
Вполне ожидаемый результат... Когда ребенок с малых лет принимает риталин ( прим. - психостимулятор, используется в лечении синдрома дефицита внимания с гиперактивностью, запрещён в России) и сидит в миклатах (прим. - подвал, бомбоубежище), что можно ожидать от таких детей когда они подрастут.
За маленьких детей государство не несет никакой ответственности и до призывного возраста этот ребенок никому не нужен..., а подходит время призыва, о нем вспоминают и получают в результате ребенка с психологической травмой и когда его призывают на службу он тоже никому не нужен..., у него нет никакой защиты и призывники это тоже начинают понимать...
Все поменялось и одними призывами и лозунгами уже никого не заставишь понимать все что происходит в нашей стране... Показатель отсутствия желания служить или процент заболеваний будет увеличиваться до тех пор пока наше руководство не начнет думать о людях и о благополучии страны...
Девочек вообще надо отстранить от службы и таким образом сберечь их здоровье - они будущие матери... Вполне хватает здоровых парней которые сутками сидят в йешивах... им надо помочь размяться.
David D.
... Вы в курсе, что такое йешива? Судя по вашему посту - нет. Так я вам поясню - йешива, это такое учебное религиозное заведение, религиозная школа, и учатся в ней вовсе не "засидевшиеся парни", которым нужно насильственно размять кости в армии, а точно такие же дети и подростки, как и в любой секулярной школе г-ва Израиля.
Мысли требовать с секулярных школьников службы в армии и уплаты налогов у вас не проскакивало случаем? Их же тоже дискриминировать нельзя, чем они хуже детей из йешив? Если уж гнать на работу и в армию детей, то всех ...
Израильтяне, отправляющие своих родных в армию, верят, что те вернутся живыми и здоровыми. И учатся жить с мыслью о том, что в любой момент может раздаться "тот самый" стук в дверь – и три представителя городской комендатуры, которые принесут страшное известие, навсегда разделят их жизнь на "до" и "после".
Так называемые оповестители, которых нередко называют "ангелами смерти", – сотрудники отдела оповещения и городских комендатур Управления личного состава ЦАХАЛа. О том, как проходит их служба, NEWSru.co.il рассказал начальник отдела, подполковник Йорам Хасон.
- Кто проходит у вас службу?
- Прежде всего, наши служащие, как срочники, так и резервисты – добровольцы. Они проходят психологический отбор и специальную подготовку. После этого им необходимо набраться опыта. Группа оповестителей состоит из трех человек – самый опытный называется "первый номер", а менее опытный – "третий номер". Еще один человек – врач.
На посту третьего номера человек находится шесть-восемь лет. Только после этого он станет "первым" – тем, кто стучит в дверь. Ведь ему предстоит оказаться лицом к лицу с семьей, которая по ту сторону двери, и он не знает, что ждет его там. К тому же в Израиле множество культур, обычаев, что отражается и в том, как люди встречают подобное известие.
Между религиозными и светскими, выходцами из Эфиопии и из России есть различия. Они находят отражение и в организации похорон, и в том, как проходит шива. И мы должны быть готовыми к этому. Среди наших оповестителей есть друзы, репатрианты из Эфиопии и бывшего СССР, бедуины. Мы не можем позволить себе относиться к нашей работе чисто технически. Наша задача – понять, что необходимо семье. Ведь мы тут ради семей.
- То есть житейский опыт – необходимое условие?
- К нам попадают люди, которые кое-что уже повидали в жизни, ведь для выполнения подобной работы требуется психологическая зрелость. В последнее время мы получаем от членов семей, потерявших близких, много просьб о присоединении к нашему подразделению. Мы не против, но в таких случаях уделяем при отборе еще большее внимание психологической устойчивости.
Оповестители городских комендатур готовы к выполнению задачи 24 часа в сутки. Это гражданские лица, которым на время резервной службы запрещено покидать город, не сообщив в комендатуру, у них в машине лежит комплект военной формы, и они должны быть готовы в течение получаса прибыть в комендатуру – и в четыре ночи, и посередине важного совещания (а у нас много менеджеров старшего звена).
И если другие резервисты проходят сборы на отдаленных военных базах, то наши до поры до времени живут обычной жизнью. Они не могут отгородиться от семьи. Если в три ночи звонит телефон – он будит всех, кто находится в доме. Так что мы не забываем и о том, что выпадает на долю их близких, проводим специальные мероприятия и т.д.
В каждой комендатуре есть психологи, которые помогают оповестителям. После встречи с семьей они проводят собеседование с ними. Если людям становится тяжело выполнять свою работу – они могут уйти из подразделения. Отбор также проводится не по объявлению – обращаемся к социальным работникам, люди приводят знакомых.
- Есть ли у вас время на подготовку?
- Времени очень мало, тем более, что сейчас приходится "соревноваться" еще и с социальными сетями, с WhatsApp и т.д. Мы должны успеть сообщить близким до того, как они узнают о происшедшем из сомнительных источников.
В ходе подготовки мы должны найти данные родственников погибшего. Согласно нашим инструкциям, мы обязаны известить ближайших родственников. Если родители в разводе – мы направляем две команды оповестителей. Если кто-то из братьев или сестер путешествует по Непалу – мы найдем его и сообщим.
У нас нет права на ошибку. Мы не можем постучаться не к тем людям, а потом сказать: "Извините, это не вы потеряли сына".
- Такие случаи бывали?
- На моей вахте нет. Во время Второй ливанской мы однажды получили неточную информацию… Но в целом, наши коллеги очень опытные, они тщательно сверяют все данные. Нам помогают и гражданские инстанции. Ведь когда речь идет о распространенных фамилиях или о друзских деревнях, где живут целые кланы – могут возникнуть проблемы.
Поэтому в небольших населенных пунктах, в том числе кибуцах, с нами сотрудничают представители поселковых советов, которые помогают найти правильный дом. Все это должно быть сделано в самый короткий срок. Нам не важно, где живет семья – в Тель-Авиве, на территориях или на Голанах. Семья должна быть оповещена как можно быстрее.
Каждый солдат заполняет специальный бланк, где указан адрес, куда, не дай бог, должны придти оповестители. Помимо этого, есть адреса взрослых братьев и сестер, родителей, если те живут отдельно. Мы тоже должны их оповестить, но часто бывает, что семья хочет сделать это самостоятельно. Мы уважаем это желание.
- Что происходит после того, как вы постучались в дверь?
- В первые секунды оповестители должны "сфотографировать" то, что происходит в доме. Нужно понять, кто перенесет известие стойко, а у кого будет нервный срыв. Были случаи, что отец срывался с места, и приходилось бежать за ним, чтобы он не покончил с собой. Чтобы понять, что к чему, у тебя есть секунда.
Беда сваливается на людей как гром среди ясного неба, рядом нет близких, которые могут поддержать. Так что произойти может все что угодно. Нас могут выгнать, могут вообще не открыть дверь, могут начать рыдать, могут попытаться свести счеты с жизнью. И это не просто "могут", мы со всем этим сталкивались. Дети пугаются, начинают плакать.
Если нам заранее известно, что у членов семьи есть проблемы со здоровьем, с нами будут специалисты, способные оказать необходимую в каждом конкретном случае помощь. Но в принципе, нам нужно сразу понять, как себя вести и что делать, чтобы оказать родным именно ту помощь, которая потребуется.
Особо тяжело сообщать семье о военнослужащем, покончившем с собой. Иногда близкие вообще не могут осознать, что такое произошло. Но каждое оповещение, каждая семья уникальны. И нам необходимо учитывать и личностные, и характерные для общины факторы – например, траурные обычаи.
- Можете привести примеры?
- Ультраортодоксы, бедуины и друзы разделяют мужчин и женщин, поэтому мы не можем допустить, чтобы на мужской половине оказалась женщина. Необходимо, чтобы это был мужчина, знакомый с культурой общины. У выходцев из Эфиопии погребальные обычаи особые. Если мы не будем об этом знать – не сможем выполнять свою работу. Упор на это делается и на семинарах, которые мы проводим для оповестителей.
- У выходцев из стран бывшего СССР также есть особенности?
- Знаете, если говорить о тех, кто репатриировался 20 лет назад, уже нет. Нам приходилось оповещать "русские" семьи от Кирьят-Шмоны и до Эйлата, мы стараемся, чтобы у нас были русскоязычные оповестители, которые лучше понимают разницу между теми, кто репатриировался с Украины и с северного Кавказа.
Мы должны знать, что едят на шиве, как одеваются на похороны, как проводят церемонию. Если нужен священник – мы его предоставим. Допустим, оповестители пришли в дом, где находится только бабушка, которая не говорит на иврите. Без русского языка с ней общаться невозможно. Поэтому очень важно делать "домашнее задание".
- Как обстоит дело с солдатами-одиночками?
- Если надо оповещать близких солдата, которые находятся за границей, – мы задействуем консулов, военных атташе. Готовясь к направлению в дипломатическую миссию, атташе проходят курс обучения и у нас – мы готовим их к работе оповестителей. Чтобы найти людей, мы используем и социальные сети.
Был случай, что семья попросила нас сообщить бабушке в Нью-Йорке, и та пять часов не открывала нам дверь. Мы вызвали полицию и с разрешения семьи взломали дверь. Мы делаем это, потому что наш долг – сделать все для семей погибших, ведь это ничтожно мало по сравнению с тем, что их близкие сделали для Израиля.
Можно было бы спросить: "Зачем? Почему нельзя просто позвонить по телефону?" Нельзя просто позвонить по телефону. Это противоречит ценностям израильского общества. Оно ожидает от нас, чтобы мы действовали именно так, как действуем, что мы сообщим близким до того, как они узнают из других источников.
И тут нужно отдать должное израильским СМИ, которые подходят к этому вопросу очень ответственно. Без нашего разрешения они не публикуют имен. Во время военных операций наши представители находятся в оперативном центре пресс-службы ЦАХАЛа. Это позволяет передавать информацию в СМИ, как только имена разрешаются к публикации.
Если речь идет о солдатах-одиночках, то следующая задача после оповещения – доставить близких в Израиль для участия в похоронах. Мы делаем это вместе с министерством обороны, также стараясь не оставлять людей один на один с бедой. В полете их сопровождают наши представители, после приземления мы подгоняем машину прямо к самолету.
- Как вы справляетесь с желанием семей увековечить память о своих близких не так, как предписано армией?
В чем-то стараемся идти в ногу со временем. Например, в последние годы существует практика замораживания спермы военнослужащих. В случае гибели мужа его вдова имеет право на попытку искусственного зачатия, в соответствии с "биологическим завещанием". Мы обеспечиваем такую возможность. Перемены ощущаются и на военных кладбищах. Если раньше на всех могилах были стандартные эпитафии, в последние годы семьям дают возможность сделать еще и личную надпись.
Но надо четко определять границу: можно устроить светские похороны, обойтись без военной церемонии, поставить запись любимых песен. Но могила на военном кладбище должна быть установленного образца. И то, как проходили похороны, не влияет на статус погибшего военнослужащего.
Во время последней войны в Газе был нашумевший случай. Семья Померанц, проживающая в поселке, где вообще не было кладбища, хотела, чтобы их погибший сын был похоронен рядом с домом. Мать Варда, которая закончила военную службу начальником нашего управления, дошла до министра обороны. Она добилась своего – было специально основано кладбище. Мы понимаем, что создан прецедент, теперь мы не сможем отвергать подобные просьбы.
- Очень болезненный вопрос касается отдельного захоронения военнослужащих, не признанных евреями.
Меня, как офицера, национальная принадлежность военнослужащего интересует в последнюю очередь. Закон о военных кладбищах был принят Кнессетом. После инцидента с начальником генерального штаба в него были внесены изменения. Этого разделения больше нет, и я искренне этому рад.
На военном кладбище Кирьят-Шауль рядом с начальником генерального штаба Амноном Липкиным-Шахаком похоронен рядовой солдат. Для нас это равенство имеет принципиальное значение, оно очень многое говорит об израильском обществе.
Меня не интересует ни мировоззрение, ни национальная принадлежность военнослужащего, ни его звание. Погибший на поле боя имеет такое же право на военное захоронение, как и покончивший с собой. Конечно, мы учитываем обычаи, но относимся к каждому одинаково.
- Вы уже коснулись вопроса о влиянии новых технологий, таких как WhatsApp. Можно ли противостоять социальным сетям, публикациям на иностранных сайтах? Например, в день гибели Орона Шауля ХАМАС сообщил, что тот захвачен в плен.
- Мы не можем отменить Facebook и WhatsApp… Когда на севере разбились вертолеты, я был первым, оказавшимся на месте трагедии. И там произошло ЧП: один из операторов заснял вещевой мешок с именем солдата. Так что уже тогда стало ясно, что с технологией не все однозначно. Но тогда речь шла об одиночном случае.
После операции "Нерушимая скала" мы создали специальную группу по изучению ее уроков. В эту группу вошли и журналисты. Одна из главных задач данной группы – понять, что делать. При этом мы отлично понимаем, что не можем отгородиться от всего этого. Хотя я должен признаться, что мы не были готовы к тому, что кто-то начнет публиковать имена. Нам это казалось просто бредовым.
Часть решения проблемы – разъяснительная работа, призванная предотвратить попадание информации в социальные сети. Вместе с тем мы должны воспользоваться новейшими технологическими разработками для того, чтобы быстрее выполнять подготовительную работу и быстрее выезжать на оповещение.
Помешать распространению информации через интернет невозможно. Ведь даже в Израиле СМИ не публикуют имена погибших не потому, что это противозаконно, а потому, что существует общественный консенсус. Однако необходимо помнить: нельзя действовать поспешно, поскольку в результате оповещение может получить не та семья. Вся процедура должна быть соблюдена от "а" до "я".
Уже в ходе операции "Нерушимая скала" группы оповестителей начали спать в помещении комендатур – это экономило время. Есть и другие рекомендации, также позволяющие оповещать семьи быстрее. Так или иначе, необходимо понимать: мы оказались в новой реальности, и ничего с этим не поделаешь.
- Ваше подразделение называют "ангелами смерти". Как вы с этим живете?
- Вы знаете, люди, которых нам пришлось сопровождать, называют оповестителей просто "ангелами". Конечно, мы приходим к ним в дом со страшной вестью, но мы оказываем им самую большую поддержку. После шивы мы разрываем все связи с семьей именно потому – что за неделю мы становимся слишком уж близкими.
Конечно, никто не стремится к встрече с нами. У меня был случай: после работы я прямо в форме пошел смотреть квартиру, стучу в дверь, мне открыла пожилая пара, и женщина, увидев меня, потеряла сознание. Я сразу не понял, почему. Как выяснилось, ее внук служил в армейском спецподразделении, и она решила, что я пришел ей сообщить… Когда я звоню, даже по делам службы, всегда начинаю разговор с того, что сообщаю: все в порядке. Ведь все боятся, что я сообщу о гибели.
- Почему этот стук в дверь обрел символическое значение? Почему вы не звоните?
- Во-первых, случается нам и звонить. Случается спасаться от собак. Был случай, когда к двери шла длинная тропинка, а мать сидела у окна, заметила нас и сразу все поняла. Мы же идем оповещать в обычной зеленой форме, нас легко опознать. Поэтому "третий номер" ходит в гражданской одежде. Его задача – найти точный адрес.
Мы также умеем открывать запертые двери в подъезде. При этом понятия "спокойствия" для нас не существует, ведь в любой момент может что-то произойти. Поэтому наши резервисты прибывают немедленно, а не дожидаясь повестки.
- Простите мне мой вопрос. Но как вы умудряетесь не сойти с ума?
- Сложный вопрос. Вот, ты сидишь в пабе, пьешь пиво… Звонок – и тебе надо немедленно нестись на работу. У нас есть служба психологической поддержки, если кому-то потребуется индивидуальная терапия, мы предоставляем и ее. Был случай, когда погиб друг одного из наших солдат. И мы первым делом сняли его с оперативного дежурства.
У оповестителя нет места для эмоций. Нужно быть в максимальном фокусе, поддашься эмоциям – совершишь ошибку. Во время последней операции беда коснулась нас трижды: погибли родственники троих наших офицеров, в том числе сын Варды Померанц. И мы говорим себе: да, она наш командир, но мы должны действовать как обычно, согласно протоколу.
Погибли зять офицера из нашего подразделения и сын нашего эйлатского оповестителя. И нужно направлять оповестителя к человеку, который знает нашу работу до мелочей, все наши методики. И он ведет себя не как "профессионал", а как отец, которому сообщили о гибели сына. Это был один из самых тяжелых дней для нас.
- Было ощущение, что "снаряды рвутся все ближе"?
- Да, это просто витало в воздухе. И при том, что мы превратили наш оперативный центр в стерильную зону, чтобы избежать контактов с внешним миром.
- На ваш взгляд, это отражение процесса, который идет в обществе, или следствие технологических изменений?
- И одно, и другое. Родители сегодняшних военнослужащих сами служили в армии, они знают, как что работает. В Войну Судного дня семьи по нескольку дней не знали, что случилось с их близкими. Тысячи родителей осаждали эту самую базу, чтобы узнать хоть что-нибудь. А сегодня это гонка наперегонки со временем – и потому, что общество привыкло быстро получать такую информацию, и потому, что мы сами должны обогнать социальные сети.
Допустим, в ходе боев в Саджаийе подбит наш БТР, и арабские телеканалы уже транслируют картинку. Более того, все израильтяне прекрасно знакомы с терминологией, они понимают, о чем идет речь, когда СМИ сообщают о "тяжелых боях" и "серьезных столкновениях".
Родственники солдат, находящихся в зоне боев, начинают звонить в комендатуру, чтобы узнать, как их дети. И ты должен как можно быстрее сообщить семьям погибших, чтобы все остальные успокоились. Именно это и означает термин "сообщение передано семьям погибших".
И когда мы узнали о WhatsApp с именами погибших, мы были просто в шоке. Это и без того было очень тяжелое событие. И ты делаешь свою работу, думая о том, что родственники могут узнать о произошедшем не от тебя, а от знакомых или СМИ. Зная, что в будущем ситуация станет еще более непростой.
Израиль - единственная страна в мире, где о гибели солдата семью извещают не письмом, не звонком, а личным визитом трех представителей армии. В народе это называют "стук в дверь". Майор Ян Качко из отдела оповещений об убитых и раненых рассказал об этой службе.
Интервью с Яном Качко проходит в канун Дня памяти павших в войнах Израиля. Для майора имена погибших - это не просто строчки в газете. Он служит "оповестителем номер 1".
- Что означает эта должность? - Я тот человек, который стучит в дверь.
- И произносите слова: "Ваш сын погиб"? - Не совсем так. Армия направляет группу оповестителей в трех случаях: когда военнослужащий погиб, попал в плен или так тяжело ранен, что не может сам позвонить родным.
Оповещение делается в случае любой смерти, не только в бою, - при гибели на учениях, в результате аварии или несчастного случая.
- Почему вас трое?
- Должности в группе распределяются по номерам. Моя называется "оповеститель номер 1", я за старшего. Номер 3 - в гражданской одежде. Его задача - определить точное место жительства семьи и убедиться, что это те люди, которых мы ищем. Номер 2 должен помогать старшему и быть наготове, если тот не выдержит напряжения.
- Как проходит оповещение?
- Мы подъезжаем к дому на гражданской машине, чтобы не привлекать внимания. Нам помогает скорая помощь. Она паркуется в стороне - с той же целью. Номер 3 идет к дому и выясняет, где живет семья, указанная в документах солдата. Ошибиться нельзя, ведь мы несем людям самую страшную весть в их жизни.
Когда квартира установлена, номер 3 возвращается к машине и переодевается в военную форму. Мы втроем выдвигаемся к дому. Номер 1 стучит в дверь. Еще раз спрашивает фамилию. Когда дверь открывается, просит собрать в комнате всех находящихся в доме. Произносит текст оповещения: имя, причина смерти.
Номер 3 в это время осматривает квартиру, чтобы убедиться, что там нет неучтенных людей и никто не может в трагическую минуту нанести себе вред. В конце оповещения номер 3 звонит в отдел, докладывает о выполнении задания и перечисляет все, что необходимо сделать для семьи в ближайшее время.
- Как близкие реагируют на сообщение?
- По-разному. Рыдают. Кричат. Одна женщина не желала нас слушать, выскочила в соседнюю комнату и заперлась. Уговоры выйти не помогали.
Пришлось делать оповещение через закрытую дверь. У одной русскоязычной женщины, прожившей в Израиле уже 30 лет, отнялся иврит. Она не понимала, что ей говорят. Мы перешли на русский. Только через несколько суток к ней вернулась возможность говорить на иврите.
Некоторые люди, видя нас, выбегают из дома, чтобы не слышать оповещение. В этом случае мы бежим за человеком, ведь в состоянии аффекта он может попасть под машину, пораниться. Останавливаем, уговариваем вернуться в дом, сесть и выслушать нас.
- После оповещения уезжаете?
- Нет. Мы сопровождаем семью до похорон. Берем на себя все организационные вопросы. Едем с ними на опознание, если требуется. Объезжаем тех родных, кого семья хочет известить лично. Обсуждаем, кого пригласить на похороны и все ритуалы. Бывает, люди просят оркестр. Мамы русских солдат иногда просили позвать священника. Все эти просьбы выполняет наш отдел.
Мы объясняем семье, почему армия рекомендует похороны на военном кладбище. Некоторые возражают, хотят сделать могилу рядом с близкими. Разумеется, это право семьи, но на военном кладбище уход за захоронением берет на себя министерство обороны.
Там могилы всегда ухожены, окружены зеленью. Место упокоения солдата никогда не будет заброшено даже после смерти родителей. В первые часы людям трудно представить, что после похорон их жизнь продолжится и появятся такие простые практические вопросы, потому и объясняем.
- А правда говорят, что солдат-неевреев хоронят за оградой военного кладбища?
- Чушь. Раньше действительно бывало, что нееврейским ребятам выделяли отдельный участок. Но, во-первых, рядом с евреями, а не за оградой. А во-вторых, эта практика полностью прекращена. Все павшие солдаты сейчас хоронятся вместе, без различия национальностей.
- Случаются ли в вашей работе нестандартные ситуации?
- Я скажу так: в нашей работе нет ничего стандартного. И хотя существуют инструкции, специальное обучение, но общее во всех случаях лишь одно: стук в дверь. Остальное все по-разному.
Например, вы подходите к дому и ищете семью солдата Коэна. В доме 4 этажа, 8 квартир. На почтовых ящиках - шесть фамилий "Коэн". К кому стучать? Мы не имеем права на ошибку. Приходится поступать нестандартно. Заглядывать в почтовые ящики. Спрашивать у соседей, у кого тут служит сын.
А представьте, что у половины Коэнов в доме сыновья в армии. Как поступить? Номер 3 начинает звонить в каждую дверь, представляется техником кабельного ТВ и спрашивает: "А где живут Коэны, у которых сын вроде на границе служит?" - и наконец получает ответ.
Или такая ситуация. Родители в разводе. Кому сообщать первому - матери или отцу? Или как одновременно сообщить братьям и сестрам, если они живут в разных городах?
- И как? - В таких случаях высылают две группы.
В принципе армия обязана извещать только первый круг родственников - супругов, родителей, братьев и сестер. Но часто люди просят: сообщите бабушкам и дедушкам, мы не в силах вынести горе стариков.
Я до сих пор помню свое первое оповещение. Мы выехали в гостиницу, куда на несколько дней приехала отдохнуть группа пенсионеров из центра страны. Задание было известить бабушку и дедушку о гибели внука.
Мы постучали в дверь, нам открыли оживленные пожилые люди. Я по сей день помню, как страшно дед закричал на идише. После этого мы посадили их в машину, и номер 2 сопроводил их к месту жительства семьи.
- А как вообще учитывается проблема с языком?
- По инструкции мы обязаны оповестить сначала на иврите, а затем - по обстановке. Иногда я нарушал это правило, если понимал, что семья совсем не говорит на иврите. Сразу начинал с русского. Но потом каждую сказанную фразу повторял на иврите - для остальных оповестителей, чтобы они понимали просьбы семьи.
Специально для таких случаев в отдел набирают людей с разными языками. У нас есть владеющие английским, французским, испанским, фарси, амхарским, грузинским и так далее.
- Правда ли, что все оповестители - не кадровые офицеры, а резервисты, милуимники? И что вы добровольно согласились нести людям такие ужасные вести?
- Да. По условиям службы мы обязаны 2-3 раза в год находиться в постоянной готовности. В такой период мы всегда держим в машине военную форму, чтобы в любое время дня и ночи выехать на оповещение.
- Бывало, что нервы не выдерживали? - Ну, я ведь живой человек... Бывает, что ком подкатывает к горлу. Но при семье раскисать нельзя. Делаешь знак номеру 2, выходишь на кухню попить воды - и возвращаешься к делу.
- Поддерживаете ли вы отношения с семьями после похорон?
- Официально мы передаем их под опеку другого отдела армии - по работе с семьями павших. Но неофициально... Каждый оповеститель решает это сам. Однажды мы получили от сестры погибшего приглашение на свадьбу. Номер 2 пошел, а я поблагодарил, извинился и нашел предлог не идти.
Мне показалось, что лицо вестника испортит настроение родным... А может, тут что-то личное. Одна мать, убитая горем, во время оповещения прокричала мне: "Ух, как я тебя ненавижу! Твое лицо - лицо смерти моего сына!"
- А почему "стук в дверь"? Почему вы никогда не звоните? - Когда создали нашу службу, во многих домах не было звонков, люди вообще не запирали двери. Так и повелось: стучим.
- Тяжелая служба... Вы считаете, что она важна для армии? - Она важна прежде всего для семей павших. В самый мучительный час они не одиноки: с ними люди в военной форме, их армия, их страна, которая призвала детей на службу.
Вы знаете, однажды про оповестителей снимала документальный фильм российская телекомпания. Я был в числе участников, давал интервью. Когда съемка закончилась и журналисты уже складывали аппаратуру, один из них спросил меня: "Ну а теперь честно: зачем вам все это надо?"
- "Что "все"?" - "Ну, эти сложности"... Я мог бы ответить: потому что у нас народная армия; потому что завтра могут постучать в любую дверь, даже твою; потому что у меня самого два сына в ЦАХАЛе... Но вместо этого я ответил просто: "Потому, что это Израиль".
Никогда не знаешь наверняка, что заинтересует читателя.
Судя по количеству просмотров, СИСТЕМА психологической поддержки военнослужащих Армии обороны Израиля (ЦАХАЛ) от первого тестирования в военкомате до помощи после того, как военнослужащий демобилизовался, заинтересовала посетителей блога.
В этой связи, логично продолжить тему, опубликовав интервью (в сокращении) Елене ЗАСЛАВСКОЙ репатрианта из России военного психолога Альберта ФЕЛЬДМАНА.
Альберт Александрович утверждает, что СИСТЕМА психологической поддержки военнослужащих израильской армии одна из лучших в мире.
– Здравствуйте, Альберт! Я очень Вам благодарна, что Вы согласились ответить на наши вопросы. Ничего невозможно найти о Вас в интернете, такая таинственная личность… Через Живой Журнал тоже ничего не нашла. Может быть, плохо искала…
Расскажите: вот Вы выросли в России. Вы попали в Израиль, Вы как-то увидели эту страну. Что привело Вас в Израиль из России? А сегодня Вы находитесь в Украине и занимаетесь очень важными вещами. Как так получилось?
- Родился я в Перми.
Когда пришли 90-е годы, большинство евреев на постсоветском пространстве двинулись в Израиль.
Был большой Исход. Большая алия.
И вот мои родители окончательно к тому моменту созрели, чтобы переехать в Израиль, собрались и уехали. И я с ними.
В Израиле я занимался журналистикой, культурными проектами и социологией.
Так как я психолог, кандидат психологических наук, и моя специализация — социальная психология, то мы открыли институт изучения русскоязычных израильтян.
Он назывался «Институт социально-политических исследований Израиля».
Это был самостоятельный академический центр, который исследовал жизнь русскоязычных израильтян с помощью опросов общественного мнения, с помощью фокус-групп.
Естественно, это было хозрасчётное учреждение: мы получали некоторые гранты от государства, но, в основном, мы работали за свой счёт, то есть искали контракты, которые позволяли этому функционировать.
На тот момент русскоязычными израильтянами интересовались очень активно, и мы их изучали с коммерческой точки зрения, с точки зрения рекламных агентств, с точки зрения компаний, которые ориентировались на русскоязычных израильтян.
Начиная с 2004 года, очень часто бывал в Украине.
Тогда же примерно я начал заниматься писательством.
Вышло две мои художественные книги.
Одна называется «Талисман искушения», вторая — «Вне игры».
Скоро выходит из печати «Генуя в Крыму».
Она уже несколько устарела: политические события двигаются несколько быстрее, чем литература…
В Украине у меня появилось желание: я начал коллекционировать украинских художников.
Я всегда хотел рисовать, пытался рисовать, но как-то не было времени, не было возможности, вдохновения, атмосферы, а вот в Киеве это как-то всё пришло, сложилось.
Я начал коллекционировать художников...
– Что Вас привело в израильскую армию?
Призывают служить в израильскую армию всех, кто репатриировался.
Что хорошо в израильской армии, так то, что они тщательнейшим образом исследуют, на что человек способен, на что он может пригодиться, и используют его по специальности.
Так как я был ПСИХОЛОГОМ, было абсолютно понятно, что они могут меня использовать именно таким образом.
Вначале, как меня призвали, я, как и все, прошёл короткую резервистскую четырёхмесячную службу.
После этого (в рамках армейской службы) некоторое время занимался проблемой тестирования русскоязычных репатриантов для определения их интеллектуальных способностей, для определения того, как они могут функционировать в той или иной жёсткой среде, как они реагируют на военные действия, и так далее.
Было много всяких разных тестов, которые я предложил АДАПТИРОВАТЬ для русскоязычных израильтян.
Это были как российские тесты, адаптированные для израильтян, так и американские, адаптированные для русскоязычных израильтян.
Провели исследования на их валидность, и, соответственно, потом они были включены во все программные тесты, которые проходили все солдаты: и на срочную, и на постоянную, и на резервистскую службу.
Собственно, с этого в израильской армии я и начал, а затем работал как психолог в системе организаций психологической поддержки (в основном, русскоязычных израильтян, военнослужащих).
Некоторое время, несколько резервистских сборов проходил в рамках подразделений, где я работал, чтобы понять, как выстраивать систему.
Я специально попросил, чтобы мне дали возможность поработать непосредственно вблизи моего подразделения.
Правда, боевых действий не было, и непосредственно в них я не участвовал.
Но в моём подразделении Израильских вооружённых сил, которые относились к системе военно-воздушного флота, я участвовал.
И собственно там я, проанализировав ту систему, которая сейчас считается одной из лучших в мире по психологическому сопровождению военнослужащих, предложил определённые изменения.
И затем мне предложили стать членом КОНФЛИКТНОЙ КОМИССИИ, которая занималась изучением проблемных случаев, связанных с психологическим сопровождением военнослужащих.
В основном мы занимались репатриантами.
Это были конфликтные ситуации, которые возникали между командирами и военнослужащими, между военнослужащими и их родителями, очень часто между родителями и командирами военнослужащих, и так далее.
Комиссия собиралась раз в месяц, иногда два раза в месяц.
Затем в самом конце, когда я практически перестал посещать резервистскую службу по возрасту, мне поручили создание центра, где бы гражданское население могло получать поддержку в момент военных операций.
В тот момент начались обстрелы Израиля, и соответственно, это все вызывало определенную невротизацию гражданского населения.
Поэтому нужно было придумать систему поддержки гражданского населения, которая бы работала в локальном районе.
Это не боевые действия – это больше похоже на террористические акты, но тем не менее они происходят без присутствия террористов, и они пролонгированы во времени.
На что опереться, нельзя создать систему которая 300 дней в году бездействует, а работает только 65 дней?
Это получалось очень дорогостояще.
Президент намерен был создать все это на волонтерской основе.
Мы развернули систему на базе местной школы, и я курировал район центра Израиля, где я, собственно, сейчас и живу.
И там мы отработали систему, которая опиралась на школы – система помощи населению во время террористической атаки и боевых действий.
Так она и действует до сих пор, она очень четко отлажена, проводились учения, и опора именно на школы была выбрана очень правильно.
И дети в школах, и учителя, и директора очень внимательно к этому относятся, и это самая правильная локализация – так как общеобразовательные школы есть в каждом районе.
В Израиле уделяется очень большое значение самоорганизации, для того чтобы психика молодого человека, мальчика, девочки воспринимала происходящее вокруг нормально.
Очень полезно с ними об этом говорить, и учить, как нужно оказывать помощь, в том числе, например, и бабушке, живущей по соседству.
Когда я приехал в Украину в 2007 году, это была мирная и спокойная страна, но так как волей Б-га случилось, что она была втянута в эту междоусобицу, то соответственно возникла острая необходимость психологической поддержки и гражданского населения, и беженцев, и военнослужащих.
Соответственно, в какой-то момент для себя я решил, что тот опыт, который у меня есть, необходимо передать коллегам в Украине.
Сначала одной общественной организации, затем другой общественной организации, а затем начал активно сотрудничать с институтом судебно-социальный психиатрии.
Очень хороший, мощный институт с очень хорошим руководством, работающий при Министерстве здравоохранения Украины.
Он сегодня является базовым институтом по созданию методики психологической поддержки военнослужащих, беженцев, переселенцев, гражданского населения в критических ситуациях.
Для него мы разрабатываем совместно методики, протоколы оказания этой помощи.
Я надеюсь, нам удастся внедрить в армии психологическую поддержку военнослужащих, похожую на поддержку в израильской армии.
ПОСТТРАВМАТИЧЕСКИЙ СТРЕССОВЫЙ СИНДРОМ (ПТСР)
– Посттравматический синдром (ПТСР). Работаете ли Вы непосредственно с людьми, которые его получили? Что такое этот ПТСР, откуда он появляется? И насколько вера в Бога может защитить человека от появления этого синдрома?
ПОСТТРАВМАТИЧЕСКИЙ СИНДРОМ – это чаще всего патологическое или же пограничное состояние, в рамках которого мозг человека не может адаптироваться к той травме, которая с ним произошла.
Это не обязательно может быть связано с войной, это может быть травма душевная, связанная с неким социальным переломом, который происходит с человеком.
Очень нередко это может быть связано с потерей работы, разводом, смертью близких. Особенно, если родители теряют детей.
Наиболее остро проявляется посттравматический синдром, когда от человека требуется критическая мобилизация его духовных усилий.
Война сама по себе или террористический акт является средоточием блуждающего момента.
Кроме всего прочего, если травма, которая возникла в результате аварии автомобиля или результате бытового происшествия, воспринимается как нечто, с чем можно справиться, или как нечто, что было предопределено собственной ошибкой или стечением обстоятельств, то военный шок, который произошел на поле боя, когда рядом кто-то погиб, или произошла атака, к которой ты не был готов, этот шок очень сконцентрирован и не имеет объяснений.
Человек не может этому найти объяснения.
С другой стороны, посттравматический синдром могут вызвать и другие действия, с которыми в обычной жизни человек не встречается.
Это, например, убийство врага.
Обычно с врагом или противником нормальный человек старается общаться, найти компромисс.
Тут у него в руках оружие и, если он не произведет выстрел, то погибнет сам.
Поэтому он вынужден произвести выстрел и, в итоге, триггером этой травмы может стать то, что он стал убийцей.
Так же во время военных действий, а также террористических атак, происходят потери близких, причем не просто близких, а побратимов, тех, с кем ты сжился, прошел огонь и воду.
Поэтому, когда речь идет о войне, то посттравматический синдром в наибольшей степени проявляется как острая форма заболевания.
Люди, которые не хотят себе признаться в слабости, люди, которые хотят показать, что они реальные воины, естественно, пытаются это в себе скрыть.
И скрывая это в себе, они, естественно, попадают в замкнутый круг, который усиливает это заболевание, когда пограничное состояние переходит в патологическое.
Собственно, ЗАДАЧА ПСИХОЛОГОВ выявить на начальном этапе наличие этого состояния и попробовать дать человеку из него выйти путем медицинской или психологической реабилитации.
Вот, собственно, этим сейчас призваны заниматься ПСИХИАТРЫ - в первую очередь, ПСИХОЛОГИ - во вторую очередь, СОЦИАЛЬНЫЕ РАБОТНИКИ - в третью очередь,
Конфликты, которые похожи на гражданскую войну, когда эти конфликты не являются межконфессиональными, не являются межнациональными, не являются межцивилизационными, а появляются на разломе политических интересов, то они в итоге оказывают очень серьезное воздействие на все общество.
Эти причины не могут быть объяснены человеческим мозгом – так сказать, произошли внезапно (этого никто не ожидал)...
Все это вместе привело к тому, что акцент психологической травмы в обществе резко увеличился.
И для того, чтобы само общество глобально (не конкретные персонажи, не конкретные индивидуумы) не пострадало, необходимы максимальные усилия всех структур.
Опыт стран, которые пережили подобные катаклизмы, показывает, что в пределах семи-восьми лет в стране складываются некие структуры, которые позволяют вести реабилитацию тех, кто пострадал в конфликте.
Пострадавших очень много.
Это не только военные, их нельзя разделить по гендерному принципу, возрастному признаку.
Есть определенные группы, которые страдают больше.
Пожилые люди страдают больше, чем беженцы среднего возраста, которые легче адаптируются.
Больше страдают дети, которых срывают с привычных мест, распадаются семьи, отрываются дедушки с бабушками, а дети уезжают в другие места, не похожие на те, где они жили.
При этом я бы не хотел углубляться в ту ошибку, которой страдают некоторые комментаторы: что каждый, переживший эвакуацию или военные действия, страдает посттравматическим синдромом.
Нельзя каждого записывать сразу в проблемные персонажи.
Это все зависит от АДАПТАЦИИ – есть организмы более адаптирующиеся, есть менее адаптирующиеся.
Поэтому нельзя все обобщать.
И надо очень индивидуально к этому подходить, и не надо утверждать, что все, кто вернулся с поля боя ... находятся в состоянии посттравматического синдрома.
Стресса – да, но стресс и посттравматический синдром – разные вещи.
Стресс преодолевается естественным способом.
Стресс если снижает качество жизни, то незначительно.
Стресс можно легко преодолеть.
Посттравматический синдром значительно снижает качество жизни.
Посттравматический синдром (ПТСР) в отличие от стресса, часто необратим, он развивается.
И если не помочь человеку выйти из его, то он в этом цикле может уйти на гораздо более тяжелое психопатологическое состояние.
О РОЛИ КАПЕЛЛАНОВ В АРМИИ
Психологи, социальные работники – это примерно половина работы внутренней армейской службы.
На самом деле, очень много внимания нужно уделять роли капелланов всех конфессий: и православных, и католиков, и иудеев, и мусульман и т д.
Не вера в Б-га, а непосредственно возможность реализовать служение в рамках военной службы, является мощной психологической поддержкой.
Потому, что вера в Б-га – понятие очень абстрактное.
Среди тех, кто прошел боевые действия, среди них агностиков не остается, единицы.
Вопрос - веры во что?
Нельзя обобщить, что все становятся ортодоксальными православными или исламистами.
Нет, все по-разному воспринимают ситуацию, но все начинают верить в нечто.
Это может не облекаться в конкретную традиционную религию, и это может не происходить осознанно.
Но неосознанно, когда рядом с тобой ходят твои близкие, и когда ты понимаешь, что твоя жизнь зависит от случая – ты так или иначе начинаешь в этот случай верить: начинаешь верить в рок, в судьбу.
Мы не говорим о беженцах – беженцам очень важно, чтобы помогали религиозные институты.
Мы говорим о военнослужащих.
В основном военнослужащие превращаются либо в фаталистов, либо в верующих.
Но в тот момент, когда их что-то духовно окрыляет, появляется пастырь, который помогает им пойти по правильному пути, не уйти в мистику, не уйти в фантазии околорелигиозные, парарелигиозные, помогает им прийти к Б-гу.
Это очень помогает выйти из посттравматического состояния, и вообще облегчает жизнь.
Поэтому мы говорим, что в армии должны быть капелланы, потому что движение к вере должно происходить с чьей-то помощью, так же, как и излечение должно происходить с помощью другого человека, который более в этом осведомлен.
Эта тема достаточно хорошо понимается патриархатами в Украине, и другими главами религиозных конфессий, и все это активно в Украине развивается.
Здесь меньше бюрократии, больше душевности, больше понимания, что это необходимо: ведь всегда в армии были капелланы.
В какой-то момент в Советской армии их заменили на политруков, сейчас есть зам. командира по воспитательной работе.
Во многих армиях появляются капелланы: иногда они становятся такими самодеятельными капелланами, как и лечебные помощники – лечпомы.
Иногда так появляются те, кто более сведущ в религиозных обрядах, святых книгах.
И он самостоятельно берут на себя вопрос окормления других военнослужащих, а иногда появляется и профессиональный священник.
В таких случаях терапия тогда проходит гораздо успешнее.
ЛЕЧЕНИЕ ЧЕРЕЗ РИСУНОК
– Лечение через рисунок. Как Вы наблюдаете в процессе, что человеку стало легче?
Вы задали два вопроса. В психодиагностике, которая является неотъемлемой частью и психологии, и психиатрии, существует ТЕМА ПРОЕКТИВНЫХ ТЕСТОВ.
Это тесты, в которых нет жестко заданных ответов на вопросы.
Это тесты, которые должен произвести сам пациент: нарисовать дерево, нарисовать семью, нарисовать несуществующее животное, нарисовать дом, нарисовать кусочек природы, или выбрать ту или иную карикатуру, которая ему ближе всего, или объяснить некое цветовое пятно (тест Роршаха).
Это все являлось теоретическими основами для появления арт-терапии – изотерапии в частности.
АРТ-ТЕРАПИЯ – это более широкое понятие, которое включает в себя и рисование, и другие творческие проявления: театр, стихи, ведение дневников и др.
Подсознательно психиатры использовали ее всегда.
Осознанно арт-терапию начали использовать в 19-м веке, когда появился ПСИХОАНАЛИЗ, ПСИХОТРАВМА и т. д.
Когда все эти методики начали реализовываться, то стало понятно, что некие игровые технологии очень помогают в рамках терапии психиатрических расстройств, или в рамках влияния на человека, находящегося в состоянии психологического стресса и посттравматического расстройства.
Через ролевые игры, игры, связанные с театром, например, начали проводить реабилитацию очень многих пациентов.
Здесь речь идет о пограничных расстройствах, не о тяжелых клинических проявлениях, связанных с шизофренией или расстройствами восприятия или осмысления.
Для таких расстройств есть другая теоретическая база.
А для невротических расстройств, психотических расстройств, стрессорных – все это вместе позволило найти способ интересной и адекватной качественной психотехнологической терапии для многих пациентов, которые таким образом получили смысл жизни, возможность что-то сделать для себя, для близких.
Затем, в середине прошлого века, было обнаружено, что многие больные, находящиеся в тяжелом патологическом состоянии, видят мир другим способом: для них нет определенных преград в плане восприятия мира, в плане его изображения.
Они не должны пытаться нарисовать что-то красивое или написать что-то красивое.
И с другой стороны, они изливают свои эмоции и реализуются на холсте, бумаге и т д.
Тогда в Германии, сейчас во Франции, начали активно экспериментировать с тем, что пациентов, которые имеют творческий потенциал наряду с психическим расстройством, можно сделать художниками.
Так возникло искусство АРТ-БРЮТ – искусство «непричесанных художников».
И все это легло в основу, в том числе, и арт-терапии, которая начала активно развиваться в 50-е годы и в СССР, а затем была запрещена вместе с психодиагностикой.
А затем, где-то в 1965 – 1970 гг., начала снова развиваться.
Эти методики начали преподавать во всех ВУЗах.
Наряду со всем плохим, что было в советской психиатрии, были некие и хорошие времена.
Психодиагностика, психотравма и терапия искусством развивались очень активно.
Что же касается изотерапии, то ИЗОТЕРАПИЯ, как и лечение светом и цветом, позволяет вывести некие стрессорные проблемы и их обозначить.
Обозначенная проблема – уже наполовину не проблема.
Ее уже можно начинать решать.
Кроме того, само по себе цветовое воздействие красочных материалов очень интересно воздействует на мозг.
Применяя разные краски, можно настроить человека на другой лад: постепенно вытесняя более темные краски, багровые, темно-коричневые, сменяя их на более светлые, можно, в принципе, попытаться этому человеку поднять настроение в данный момент времени, изменить его стрессорность, его восприятие проблемы.
В основе изотерапии лежат три очень важных момента.
ПЕРВОЕ - дать человеку возможность что-то создать, что-то реализовать в тот момент, когда он находится в беспомощном болезненном состоянии или в состоянии, когда ему кажется, что он беспомощен и бесполезен.
Он может что-то создать руками, это можно увидеть, подарить и т д.
ВТОРОЕ - дать человеку возможность облечь в некую форму свои переживания.
Эти переживания можно осмыслить, проанализировать и попытаться преодолеть.
ТРЕТЬЕ - возможность подменить мир, который внутри тебя, тем миром, который ты создаешь на холсте.
Внутри тебя мрак, ужас, темень, пожар, а ты на холсте можешь создать что-то другое и сблизиться с тем, что ты создал.
От цвета, от его восприятия, и от его смешения очень много зависит для человека.
Здесь нельзя использовать слово «манипуляция», хотя оно напрашивается, но предлагая эти три направления, можно сделать так, что человек меняется.
И тут не важен талант.
На самом деле, как везде и всегда, из миллионов талантлив, может быть, только один – а рисовать могут все.
И то, что создают некоторые люди, которые участвуют в программе изотерапии, иногда это гениально.
Ведь гениальность не определяется одним полотном, или талант не определяется одним полотном – он определяется серией работ, и в рамках этой серии человек может быть или талантлив, или может просто самовыражаться.
Очень часто подобным пациентам удается одна работа, две.
То есть, они не могут стать истинными художниками.
Иногда могут, но чаще всего не могут, но могут создать нечто, что в данный конкретный отрезок времени удивительно.
Никто другой такого не создаст, просто не осмелится.
И тут важен еще один момент.
На самом деле, работая с пациентами, я понимаю, что присылать рисунки могут сотни людей, из тысячи – треть.
Просто не все решаются, и не у всех есть технологические возможности: потому что для этого нужно взять холст, краску, карандаш, бумагу, акварель и т.д.
Ну, бумагу, карандаш, грифель еще можно взять и купить, поэтому почеркушек или акварелей намного больше, чем настоящих работ маслом.
А вот масло – это уже профессия: нужно пойти купить, на это все потратить много денег, научиться смешивать.
Вот тут психотерапевт выступает в роли учителя живописи и, кроме всего, предоставляет еще и материал.
Люди раскрываются.
Им нравится палитра тюбиков, которая перед ними лежит, им нравится, как смешиваются цвета – в этом есть много необычного – им нравится, как они ложатся, как они смешиваются, им нравится, как они проявляются.
Как одним мазком можно изменить все настроение картины.
Как можно одну звездочку поставить, и тут же меняется настроение с лунного на романтическое.
Все это для таких пациентов очень важно, их это очень отвлекает.
И один из моментов, который мы закладываем в изотерапию, в том числе, это и отвлечение – отвлечение от реалий суровых будней, которые предстоят или через которые они прошли.
Сейчас я готовлю методическое руководство.
Как-то в Украине эти методики не были развиты, но в России изотерапия очень развита.
Там есть и ассоциации изотерапии, много изотерапевтов.
Одно из отдельных направлений изотерапии – это изотерапия с детьми.
У детей есть разные патологии, все чаще и чаще встречающиеся в основном из-за стрессорного поведения родителей – это и аутизм, и расстройство активности и, наоборот, гиперактивность.
Все это хорошо лечится изотерапией наряду с терапией животными или терапией другим искусством.
Сейчас военная проблематика выходит на первый план, но я думаю, что в какой-то момент украинская психиатрия начнет задумываться о не болезненных, не медикаментозных методах психотерапии.
Я буду этому помогать очень активно.
ИЗОТЕРАПИЯ - АБСОЛЮТНО НОРМАЛЬНОЕ СРЕДСТВО ТЕРАПИИ
– Вот сегодня есть человек – профессиональный художник – с ПТСР, другие люди, которых я не знаю лично. Куда они могут прийти поговорить с Вами или с Вашими помощниками?
Мы сейчас открываем небольшой центр на Львовской площади.
Там сейчас начинает работать такой курс, где будут заниматься изотерапией, но, кроме всего прочего, всех художников, которые могут и хотят в этом как-то участвовать, я приглашаю.
Есть страничка «Изотерапия» в Фейсбук: там нужно записаться, посмотреть, как они могут нам помочь.
В какой-то момент, когда мы увидим, что их достаточное число, мы их соберем в Институте судебной и социальной психиатрии и попробуем с ними работать.
Пока нет такой темы.
А пока мы развернули в шести госпиталях Украины программу при помощи компании «Файзер», которая закупила все дорогостоящие расходные материалы.
В шести госпиталях с военнослужащими мы проводим такую экспериментальную программу, и по ее итогам на Всеукраинской конференции психиатров мы ее подытожим, проанализируем, и дальше будут даны рекомендации психиатрическим учреждениям Украины, госпиталям и реабилитационным центрам военнослужащих, использовать изотерапию (или арт-терапию, более широко можно это понимать) в реабилитации посттравматического синдрома.
В Израиле это абсолютно нормативное явление, которое широко используется.
Но в Израиле нет военных госпиталей, все это происходит в рамках гражданских больниц, но во всех больницах психиатры прекрасно знают, как использовать психотерапию – то есть это нормальная ситуация.
В США и европейских клиниках везде психотерапия активно используется.
Это абсолютно нормальное средство терапии, в этом нет ничего экзотического.
Художники в этом очень часто участвуют – профессиональные художники.
В ноябре 2015 года я проводил в Украинском доме в Киеве выставку, работ, написанных пациентами в психиатрических клиниках в рамках программы изотерапии – мы там собрали около семидесяти работ.
И мои друзья-художники, которые помогают нам этим заниматься, представили свои работы на этой выставке.
Это такие прекрасные художники, как Петр Бойко, Игорь Губский, Олег Харитонов, которые занимаются в том числе такими индивидуумами, которые хотят реализовать себя вне рамок психиатрической клиники.
В самой психиатрической клинике, я думаю, лучше, чтобы этим занимались инструкторы, которые имеют определенные медицинские знания, которые позволят больше использовать все это как технологию, а не просто как хобби.
О СОЗДАНИИ ИНСТИТУТА ВОЕННОЙ ПСИХОЛОГИИ В УКРАИНЕ
– Как вы рассматриваете создание в Украине гипотетически института военной психологии? Возможно ли проводить тестирование в наших военкоматах перед призывом, аналогичное израильскому?
Институт такой возникнет обязательно.
Украина огромная страна, в пять раз больше, чем Израиль.
И кризис который здесь произошел, он заставит ту или иную институцию, которая бы этим занималась, наделить специальными полномочиями.
Было бы неплохо, если бы действующие академические институты продолжали бы этим заниматься, кто уже имеет определенный опыт, но им не хватает мощностей, возможностей и т.д.
Очень важны тут и гранты – помощь соседей Польши, Швеции.
Деградация одного общества неминуемо сказывается на проблемах другого общества, особенно если будут сняты визовые ограничения, открыты границы.
Украина потенциально начнет интегрироваться – очень важно, чтобы здесь не осталось тех проблем, которые возникают с отслужившими молодыми людьми, которые потом очень часто превращаются пожизненно в «пиратов», и этими «пиратами» остаются и в бытовой жизни.
ЧТО КАСАЕТСЯ БОЯЗНИ ПЕРЕД ПСИХОЛОГОМ…
Да, существует боязнь перед психиатром.
Психиатры занимаются патологией. Психологи – это те, кто помогает жить.
Этой разницы для нас нет. Нет потому, что в школе не рассказали.
Мы – постсоветское общество, хотя уже прошло столько лет после ликвидации Советского Союза, тем не менее, мы общество постсоветское, мы не знаем такой специальности – психология.
Поэтому у молодежи это преодоление происходит, а что касается психиатрии, то здесь, во-первых, подпитываются постоянные стигмы о принудительной психиатрии с различными проблемами, связанными с лишением дееспособности.
Очень часто этим грешат сценаристы в художественных фильмах, которые показывают просто ужасных психиатров, которые строят преступления на специальности человека.
Особенно сейчас прошел сериал, которым все психиатрическое общество Украины возмущено.
Сериал на канале 1+1, в котором психиатрическая больница показана как концлагерь. А ее глава, доктор этой больницы, показана как изверг.
Ужасно, когда показывают такие вещи.
Конечно, никогда такого не может произойти, абсолютно фантастическая история выдумывается, но люди не знают, как это действительно происходит и поэтому думают, что это действительно так.
Поэтому начинается страх перед психиатрами/психологами, потому что люди не видят разницы между психиатрами и психологами и обращаются только в крайних случаях, или под давлением близких.
Есть технологии, как это поменять, но часть из них требует денег.
Например, в странах, где уделяется этому внимание, проходит «ДЕНЬ ДУШЕВНОГО ЗДОРОВЬЯ».
Когда психиатры и психологи в парках (летом чаще всего) принимают, спрашивают, помогают.
Уровни санации психических болезней: это происходит у семейных врачей, когда есть определенная симптоматика, которая тут же должна заставить семейного врача направить пациента к психологу или психиатру.
Но для этого нужно, чтобы человек обратился к семейному врачу, или чтоб семейный врач был достаточно развит, чтобы отправить пациента к специалисту по душевным патологиям.
И вообще, чтобы такой специалист был.
В стране с деградирующей медициной трудно сочетать эти факторы.
Но психиатрические клиники есть, и они переполнены, и тем не менее сейчас пытаются сократить по 600 коек в каждой области.
Я думаю, очень важно говорить об этом, обучать врачей других специальностей методологии определения психиатрической патологии, работать с педагогами очень важно, и очень важно, чтобы сейчас появились социальные работники.
Я думаю, что Украина должна пойти по пути создания ИНСТИТУТА СОЦИАЛЬНЫХ РАБОТНИКОВ.
Социальные работники должны выявлять неблагополучные семьи, людей, находящихся в критическом душевном состоянии, и помогать, а дальше они должны их распределять.
Сделать шаг и прийти к психологу – трудно.
Сделать два шага и прийти к психиатру практически нереально самостоятельно.
Это практически происходит под давлением.
Сделать шаг и прийти к социальному работнику чуть легче.
Тоже не каждый на это пойдет, но это легче.
Но социальные работники могут приходить сами: к старикам, пожилым людям, одиноким людям, к людям с очевидными поведенческими расстройствами.
Это пожилые люди, которые оказываются в беспомощном состоянии из-за проблем деменции, болезней Паркинсона, Альцгеймера, проблемы накопительства (животные, старые вещи).
Все это видно.
Нужно знать, куда обратиться.
Такие институции нужно выстраивать.
С одной стороны – это социальные работники, с другой - это ТЕЛЕФОННЫЕ ЛИНИИ ДОВЕРИЯ.
Сейчас, когда украинские врачи-психиатры поедут в Израиль, один день будет посвящен линиям доверия.
В Украине дефицит телефонных линий доверия.
Их никто не финансирует, никто не готовит специалистов.
ЧТО КАСАЕТСЯ ТЕСТОВ.
В Украине есть тесты.
Просто большинство военкоматов, которые занимаются призывом, они и так очень расхлябаны, а вы хотите от них тестов.
Они с трудом проводят по закону медкомиссию и то превращая ее, очень часто, в профанацию.
То же самое будет и с тестами.
Пока армия не будет нести жесткую ответственность за призывника, за военнослужащего, ничего не произойдет.
Приведу пример Израиля.
Если происходит случай, который связан либо с СУИЦИДОМ военнослужащего, либо с неправильным распределением его не в тот род войск, к которому он подходит, все по цепочке отвечают за это.
В первую очередь - его командир.
Во вторую – ПСИХОЛОГ этого подразделения.
В третью очередь, тот ПСИХОЛОГ, который принял решение о направлении этого военнослужащего в эту часть или который не увидел потенциальной возможности самоубийства.
Все это тщательнейшим образом разбирается. Для этого такие комиссии и существуют.
Все со временем это возникнет в Украине.
Но для этого сначала должна возникнуть СИСТЕМА.
Та система, которая занимается психологической поддержкой военнослужащего от тестирования до помощи ему после того, как он демобилизовался.
Вот есть пять эшелонов помощи военнослужащему.
Об этом обо всем я тут читал много лекций.
Украинские психологи, психиатры, военные очень хорошо это знают.
Я на всех уровнях это детально рассказал и объяснил.
Можно ли это со временем внедрить в украинскую практику?
Со временем – да.
Сейчас, в силу отсутствия кадров, в силу отсутствия финансирования, в силу того, что эти специалисты получают смешные деньги – я очень в этом сомневаюсь.
Но мне кажется, что все это будет постепенно меняться.
Израильские специалисты, будут делать максимум для того, чтобы помочь адаптации в Украине израильской – может, еще не идеальной, но очень хорошей - системы психологической поддержки военнослужащих...
Беседовала: Елена ЗАСЛАВСКАЯ Полная версия на видео.
