НЛП техника «Контекст согласия» или «Четвертое «да».

Доктор психологических наук Надежда Владиславова. НЛП техника «Контекст согласия» (или «Четвертое «да»») как способ эффективной мотивации на нужное действие.

Только теперь, когда мы узнали и прочувствовали, что такое невербальные присоединение и ведение, мы понемногу можем переходить к лингвистике. Лингвистические присоединение и ведение невозможны без невербального присоединения и ведения, поэтому изучение и освоение тем идет именно в такой последовательности. И начнем мы упражняться в осознанном вербальном воздействии на собеседника с самой простой и короткой техники под названием «Контекст согласия».

Иногда нам приходится помочь человеку решиться совершить какое-то действие, на которое он никак не может решиться сам. Или подтолкнуть к принятию определенных условий контракта (естественно, если они не разорительны, а вполне приемлемы для его фирмы).

Или подарить уверенность в своих силах и возможностях молодому человеку, идущему сдавать вступительные экзамены. Или дать команду на уровне бессознательного, что «все будет хорошо», своему доброму приятелю, попавшему в сложную ситуацию. Во всем этом нам поможет элегантная техника Контекст согласия, но только при условии ее грамотного применения.

Основана она на некоторой инерционности нашего мышления. Давно подмечено, что если человек трижды искренне дал ответ «да» в определенном контексте, то и четвертый его ответ автоматически тоже будет «да».

Этот процесс можно понять еще лучше, если представить себе машину, которой нужно преодолеть некую горку. В каком случае она заедет на нее легче: если будет брать горку с места или если мы нашу машину перед подъемом хорошенько разогреем и разгоним?

Собственно, Контекст согласия – это и есть разогрев и разгонка машины перед подъемом.
Основное правило Контекста согласия – «3:1», или «После трех ответов «да» собеседника коммуникатор может давать команду».

На правиле 3:1 (3 чувственно проверяемых впечатления и далее – 1 команда) строится весь эриксоновский гипноз: «То, что вы сейчас находитесь именно в этом месте, держите в руках эту книгу и пытаетесь сопоставить текст со своим личным опытом, означает, что вы все глубже и глубже погружаетесь в мир своего бессознательного…»

Контекст согласия великолепно используют наши ученики-психологи, они же боевые офицеры, при психологической подготовке военнослужащих. Его с успехом могут применять все профессионалы, которым необходимо быстрое, четкое и эффективное воздействие на партнера по коммуникации.

Из разговора военного психолога с молодым десантником перед первым прыжком:
– Инструктаж проходил?
– Парашют укладывал сам?
– До трех считать умеешь?
– Значит, отлично прыгнешь.

Из беседы военного психолога с солдатом после попытки суицида (таких бывает крайне сложно «разговорить»):
– Значит, Николай тебя зовут…
– Ну что, Коля, совсем хреново тебе было?
– Думал, что это единственный выход…
– Поговорим?

Как видите, в технике Контекст согласия не обязательно задавать конкретные вопросы, но психолог в последнем примере высказывает утверждения, с которыми его собеседник не может не согласиться внутренним «да», даже если он при этом молчит. Вряд ли Николай не согласится с тем, что он Николай.

Попытка суицида предполагает, что человеку было совсем не сладко, или «хреново». Если человек на это пошел, то вряд ли видел для себя другие выходы… Предложение «Поговорим?» является командой после трех невербальных «Да», ведь коммуникатор еще и калибрует!

Из разговора командира с караульным перед ночным дежурством (чтобы тот не уснул на посту):
– Иванов?
– Заступаешь на третий пост?
– О случаях нападения на пост слышал?
– Смотри будь бдителен!

Перед боем:
– В первый раз?
– Оружие проверил?
– Автомат заряжен?
– Значит, к бою готов.

Мы не напрасно здесь приводим и будем приводить многочисленные примеры на удачное применение Контекста согласия. Мы также наглядно покажем, «как не надо», чтобы коммуникатор мог избежать наиболее типичных ошибок. Как показал опыт, далеко не все могут грамотно выполнить такую, казалось бы на первый взгляд, легкую технику. Дело в том, что необходимо знать и строго соблюдать ряд правил, о которых мы сейчас расскажем.

1. Вопросы однозначно должны вызывать ответ «Да», а не «Нет». Если вопрос будет «Тебе не холодно?», а ответ на него – «Нет» или «Холодно», то контекста согласия уже не получится, даже если вопрос был проявлением искренней заботы и приятен собеседнику.

2. Вопросы должны предполагать только короткие ответы «Да», а не монологи. Так, например, ответ на вопрос «Любите ли вы философию Артура Шопенгауэра?» вряд ли ограничится одним словом. А на вопрос «Чаю попила?» скорее всего последует однозначный ответ.

3. Вопросы должны относиться к текущему бытовому контексту на уровне описания предметов или конкретных действий.
Например:
– Поела?
– Чаю попила?
– Отдохнула немножко?

А вот пример неудачного выполнения правила 3:
– Хорошая сегодня погода?
– Ты меня любишь, дорогой?
– Ты хочешь, чтобы я у тебя хорошо выглядела?
– Дай мне денег на новый костюмчик.

Уже после первого вопроса ответ «дорогого» должен был бы быть «Говори сразу, сколько тебе нужно», если у него хорошее настроение, и «Чего ты на этот раз от меня хочешь?» – если настроение плохое.

То же самое эта женщина могла бы сделать намного элегантнее:
– Я хорошо сегодня выгляжу?
– Мне идет это платье?
– И туфли идут?
– Тогда подари мне еще одно!

Здесь хотим заметить: это вовсе не значит, что муж не даст денег жене без контекста согласия. Так, когда одна из наших участниц семинара, страдая угрызениями совести, повинилась мужу, каким «подлым» способом «выманила» у него деньги на обновку, муж в ответ на это «чистосердечное раскаяние» очень удивился и сказал ей: «Глупенькая, я ведь тебе и так дал бы денег! Зачем было так мучиться?!» 

Наша задача – не заставить сделать то, что другой никогда бы не сделал, а просто помочь ему сделать это легко и с удовольствием.

Иногда наивные родители пытаются отправить ребенка спать приблизительно таким образом:
– Интересный фильм?
– Про Дядю Федора?
– И про пса с котом?
– Выключай телевизор, пошли спать!

Команда в этом случае безобразно диссонирует с контекстом.

Правильный вариант был бы:
– Мультик смотришь?
– «Простоквашино»?
– Интересно?
– Я вместе с тобой досмотрю, а потом еще в кроватке о нем поговорим!

С детьми вообще контекст согласия применять следует особенно тонко, потому что инерционность мозгов им присуща отнюдь не в той степени, что нам, взрослым.
Еще один пример неудачного применения контекста:

– У тебя много кассет?
– Я ведь тебе давал почитать много книг?
– Ты мне друг?
– Дай посмотреть кассету!

И пример удачного контекста на эту же тему:
– «Смертельное оружие»?
– С Мелом Гибсоном?
– Интересно?
– Дай посмотреть!

В первом случае кассета будет дана скрепя сердце и без всякого удовольствия, а во втором случае – легко и с удовольствием.

Пример неудачной попытки настроить сына на уверенность в себе перед экзаменом:
– Ты ведь у меня хороший мальчик?
– Маму любишь?
– Папу любишь?
– Значит, получишь пятерку!

Вместо того чтобы помочь ребенку, данная мама нагрузила свое чадо еще большей ответственностью типа «Если ты хороший мальчик и любишь родителей, то получишь хорошую отметку».

А вот пример удачного настроя сына на экзамен другой мамой:
– Ты ведь на лекции ходил?
– На семинарах выступал?
– К экзамену готовился?
– Значит, отлично сдашь.

Как мы понимаем, совершенно не обязательно говорить именно эти слова. Предположим такой вариант, когда студент почти не ходил на лекции и к экзамену (зачету) готовился через пень-колоду.

– Название предмета знаешь?
– Учебник хоть один раз открывал?
– Имя-отчество преподавателя помнишь?
– Значит, все будет хорошо.

Очень здорово пользуются контекстом согласия дети, узнавшие каким-то образом «тайну контекста согласия»:
– Маш!
– Математику сделала?
– Все задания?
– Дай списать!

4. Не обязательно все вопросы должны быть вопросами, это могут быть и утверждения, с которыми партнер не может не согласиться. Он может не отвечать вслух «Да», но мы должны быть уверены, что внутренний ответ – именно «Да». Имя человека может послужить заменой первого вопроса или утверждения, поскольку «Нет» не может быть ответом на обращение к человеку по имени.

5. Надо заранее продумать команду, которую мы хотим дать партнеру после трех «Да», и убедиться, что она реально выполнима и не входит в противоречие с его возможностями и кодексом чести. Например, хозяин, торгующий собственным товаром на рынке, реально может сделать скидку, а продавщица из молочного отдела универсама – нет! Как говорят наши военные коллеги, «Нельзя заставить дембеля мыть туалет!».

Приведем небольшой бизнес-пример:
– Это фирма «Сладкая жизнь»?
– Торгуете сахаром?
– С доставкой?
– Скидочку 10 % дадите?

Скидочку дадут, если говорящий «попал» на менеджера, имеющего полномочия дать скидку. Кроме того, менеджер захочет пойти ему навстречу только в том случае, если говорящий успел войти с ним по телефону в голосовой раппорт.

К вопросу о скидках. Наши молодые люди легко их получали при помощи контекста согласия. Молодой человек покупал брюки в палатке следующим образом: «Ваш товар? Брюки мужские? Китайские? 100 рублей скинете?» Можно не только получить скидку, но и вернуть долг: «Вася! Из командировки вернулся? Зарплату получил? Отдавай долг!».

6. Контекст согласия, применяемый вне невербального раппорта, телесного или голосового, моментально считывается как манипуляция и вызывает только отторжение и агрессию, а в лучшем случае – жалость.

В этом смысле показателен пример, как один мужчина, участник семинара, долго кружил в волнении вокруг торгующей огурцами бабушки на рынке и наконец выдал ей контекст согласия, подразумевавший, как ему казалось, скидку. Ответ бабушки был таков: «Угощайся задаром, милок, а то какой-то ты убогонький…».

В общем, коммуникаторам важно помнить, что их задача – не заставить человека выполнить невыполнимое, а помочь ему сделать или почувствовать то, что он вполне может сделать и почувствовать.

Наши профессионалы при помощи контекста согласия легко добивались сотрудничества в реабилитационных процедурах у суицидников (таких, как промывание желудка), поднимали в людях боевой дух, вселяли уверенность в своих силах и возможностях, подталкивали к скорейшему разрешению «подвисших» ситуаций.

Участники семинара легко договаривались с водителем доехать до места назначения за максимально низкую цену, добывали в общежитии отдельную комнату для сослуживца, к которому приехала жена из другого города (при полном отсутствии комнат!).

Они убеждали ответственного за «спецборт» (специальный военный самолет) взять еще трех человек, хотя весь мыслимый и немыслимый лимит мест бы исчерпан.

Девочки добивались того, что их мужья с превеликим удовольствием делали то, что давно было необходимо сделать, но перспектива выполнения чего не вызывала ранее особых восторгов: из серии «починить сломанную дверь», «отвести детей в парикмахерскую», «навестить родителей жены в другом городе», «начать ремонт в квартире»…

Очень важно понять, что, если мы последовательно ознакомились с главой о контексте согласия, внимательно прочитали практические примеры и имеем желание профессионально овладеть этой темой, то мы непременно добьемся отличных результатов. Прямо как в той рекламе: Хочешь? – Любишь? – Мечтаешь? – Возьмешь!

https://www.litmir.me/br/?b=591170&p=27

Надежда Владиславова. "Практическая энциклопедия НЛП. Ударные техники для достижения результата".

В издательстве АСТ вышла новая книга известного психолога Надежды Владиславовой,  ведущего тренера Европейского Психологического Тренингового Центра «Берег Надежды» . Новая книга представляет собой переиздание популярных книг «Базовые техники NLP и хорошо сформированный результат» и «Продвинутые техники NLP». 

В ней изложены базовые положения нейролингвистического программирования, а также подробная информация о высокоэффективных техниках и приемах, которые позволят выстраивать успешное общение. 

Книга рассказывает об истории зарождения НЛП в России, о принципах российской школы НЛП, раскрывает основополагающие навыки, лингвистические приемы, специальные техники и учит грамотно их использовать. 

Книга Надежды Владиславовой отличается четким и доступным изложением профессиональных техник, подробным разъяснением каждого шага и примерами из реальной практики. 

Тонкий юмор и легкий стиль изложения делают «Энциклопедию НЛП» понятной не только профессиональным психологам, но и обычным людям, которые хотят научиться эффективно общаться и готовы уже сейчас изменить свою жизнь к лучшему. 

Книгу можно приобрести как в сетевых книжных магазинах, так и в самых популярных интернет-магазинах. 

ОТРЫВОК ИЗ КНИГИ.

Поскольку НЛП – направление чрезвычайно практическое и практичное, заканчивая тему о репрезентативных системах, подведем итог рассказом о том, как владение умением распознавать глазодвигательные реакции может пригодиться в повседневной жизни людям различных профессий.

Пример из области криминалистики. Валерий Морозов после успешного обучения на семинаре в буквальном смысле спас жизнь одному человеку, подозреваемому в серии тяжких убийств, использовав для этого исключительно свою компетентность в глазодвигательных реакциях. 

Он работал психологом в МВД и занимался расследованием особо тяжких преступлений. Однажды его вызвали в другой город, где задержали мужчину, который за месяц следствия признался в сорока кровавых преступлениях. 

Его сразу удивило, что мужчина был пойман в квартире с девочкой-подростком, где заставил ее перед собой танцевать, не причинив никакого физического вреда: это плохо соответствовало «почерку» сорока якобы совершенных им преступлений. 

Коллега стал разговаривать с подозреваемым о танцующих девочках-подростках и обнаружил устойчивую глазодвигательную стратегию: «визуальное воспоминание – кинестетика», то есть «вижу – чувствую». 

Когда же он несколько раз заговаривал о кровавых жертвах, то отследил совсем другую устойчивую стратегию: «визуальная конструкция – внутренний диалог – транс». Иначе говоря, подозреваемому нужно было не вспомнить реальную картинку, а представить ее себе (как корову, летящую по небу), что-то сказать самому себе по этому поводу, а затем «выпасть» в транс, возможно от ужаса. 

Наш коллега про себя обозвал этого человека «эстетом» и написал заключение о том, что подозреваемый должен быть принудительно госпитализирован за пристрастие к танцующим девочкам-подросткам, но к кровавым преступлениям, признания в которых каким-то образом добились от него милиционеры, скорее всего, отношения не имеет.

***
Информация об авторе Надежда Владиславова - психолог-практик, причем ее практический опыт можно назвать уникальным, так как формировался он не только в консультациях обычных пациентов, но и во время работы в Чечне с мирными жителями непосредственно в зоне боевых действий в течение двух лет, при обучении военных психологов, сотрудников МЧС и Службы спасения. 

Надежда Владиславова по праву считается одним из основателей Российской школы НЛП и в настоящее время проводит очные курсы НЛП-Практик и НЛП-Мастер. 

Уже несколько лет в Латвии работает Европейский Психологический Тренинговый Центр «Берег Надежды», в котором кроме курсов НЛП проводятся тренинги по успешной коммуникации из цикла «Мастер Коммуникации», курсы по характерологии — науке распознавания характеров, профессиональному психологическому консультированию, психодраме. 

Часть занятий проходит в очной форме на территории центра, остальные - в виде онлайн вебинаров. 

ОТЗЫВ:

Мы, военные, хорошо знаем Надежду Владиславову и давно ждали ее книгу. В 1999 году, печально запомнившемся терактами в столице, она провела свой первый семинар-тренинг в Министерстве обороны для группы наших психологов - пехотинцев, моряков, летчиков, офицеров спецподразделений со всех концов страны.

И с тех пор наша дружба и сотрудничество с Надеждой, которую мы с коллегами считаем выдающимся специалистом в области экстремальной психологии - в области, как мы говорим, "русского боевого НЛП" - и перед человеческими качествами которой преклоняемся, продолжается.

Н.Владиславова подготовила 500 военных психологов и психиатров для работы в чрезвычайных условиях. И честно скажу: ее ученики - это мой "золотой фонд", элита армейской психологической службы.

Они способны быстро, четко и достойно справиться с любой тяжелой ситуацией и, что не менее важно, научились передавать свои умения другим.

Уверен, что учебник Надежды Владиславовой, члена Координационного совета по научно-практическим проблемам психологической работы в Вооруженных Силах РФ (а для нас это самый настоящий учебник мастерства и бережного отношения к человеку), поможет всем нам в работе.

Анатолий Ендржиевский, полковник, начальник Отдела психологической работы ГУВР Вооруженных Сил РФ. (прим. - ныне начальник психологической службы МВД РФ).

https://www.ozon.ru/person/70887127/
https://www.litmir.me/br/?b=591170&p=1

Надежда Владиславова. Русское боевое НЛП в Чечне. НЛП техника работы с жертвами изнасилований и родственниками похищенных.

Надежда Владиславова. Русское боевое НЛП в Чечне. Отрывок. НЛП техника работы с жертвами изнасилований в ходе боевых действий и родителями похищенных детей.

Оказывая помощь перенесшей изнасилование, целесообразно начать с рефрейминга. Когда проблема заявлена, надо абсолютно спокойно и по-деловому задать профессиональные вопросы (при этом даем понять, что ее проблема такая же, как и другие, и такие случаи в практике нередки — тем более, что так оно и есть): «Сколько было насильников, как долго это продолжалось, были ли использованы посторонние предметы, пришлось ли делать аборт, не понадобилось ли иное хирургическое вмешательство, не подцепила ли какую-нибудь болезнь?».

В любом случае все эти шесть пунктов присутствовать не будут. Если все же мы имеем дело с тяжелым изнасилованием, то и тут можно выкрутиться: «Ну, знаешь, дорогая, ты необычайно везучая.

Недавно у меня была пациентка, и в ее случае было шесть насильников (у пострадавшей — два), продолжалось это полночи (у пострадавшей – минут пятнадцать), потребовалась хирургическая операция, лечилась от гонореи и вдобавок избавлялась от беременности. Так что ты просто в рубашке родилась, поздравляю тебя!».

После таких слов женщина начинает себя чувствовать чуть ли не победительницей (не говорю сейчас о более сложных случаях, например, спровоцированного изнасилования или инцеста).

Когда же клиентка поверила, что ей и в самом деле крупно повезло, можно начинать работать: «Ну, а как ты себя чувствуешь теперь?». Собираем информацию, в чем проявляется ее дискомфортное состояние в данный момент, выясняем для себя, в каких репрезентативных системах с ней лучше работать.

Затем следует традиционный перевод в моральную модель: «Ты, естественно, пришла сюда, потому что тебя не совсем устраивает твое нынешнее состояние, хочешь что-то в себе изменить, соответственно, сейчас мы с тобой над этим поработаем, и все делать будешь ты сама, потому что жить дальше надо тебе и т.д.»

Мы фиксируем моральную модель в начале работы, а дальше поддерживаем в процессе: «Ты очень хорошо все делаешь сама».

Иногда хорошо бывает рассказать метафору, например: «У меня была одна пациентка со случаем примерно таким как у тебя, ей тоже крупно повезло. Мы с ней поработали, и после того, как она поняла, насколько талантливо ее бессознательное, в ней открылось неимоверное количество энергии.

Неожиданно для всех она сделала то-то, то-то и то-то (взлет карьеры, полное преображение в красавицу и встреча с мужчиной своей мечты, стала великой портнихой или плетельщицей кружев, пошла учиться и поменяла профессию, успешно занялась бизнесом– в общем, что угодно, лишь бы это отвечало модели мира настоящей клиентки).

Эта женщина мне призналась, что перелом в ее судьбе начался именно с того момента, когда она обратила внимание на то, что с ней происходит и стала многое сама изменять в своем внутреннем мире. И, как это ни странно, поводом для чудесных изменений послужил тот драматический эпизод в ее жизни: для того, чтобы взлететь, ракете нужен взрыв…» и т.д.

Теперь поподробнее о послевоенном периоде. Если во время войны психолог работает в основном в метапрограмме «Возможности», то после войны он должен резко сместиться в метапрограмму «Процедуры».

В военное время люди живут единственной мечтой «когда все это кончится», с этим моментом связывается все будущее и все надежды. Война, какой бы она страшной ни была, мобилизует. В ней есть движение, борьба за выживание, сильные эмоции.

Когда же война заканчивается, люди остаются среди разрушенных домов, потеряв родственников и друзей, при полном безденежьи, безработице и отсутствии перспектив. И человек, не зная, что теперь ему делать, оказывается в растерянности.

Если типичные проблемы военного периода – страхи, фобии, флэшбэки, навязчивые звуки, галлюцинации, иллюзии, то в послевоенный период характерно угнетенное, подавленное состояние, депрессия, нежелание жить, опустошенность, проблемы в семье.

В это время начинает активно вылезать психосоматика –псориаз, экзема, колиты, язва, невралгия.

Структура жизни до этого диктовалась самой войной, а теперь люди остались подвешенными между небом и землей или брошенными в стоячем болоте. Поэтому специфика работы в послевоенный период иная.

Я бы сравнила ее с психологической помощью человеку, который решил избавиться от наркотической зависимости, уже прошел период «ломок» и теперь столкнулся с тем, что жизнь его больше не структурирована моментами принятия «дозы». Нужна совершенно новая структура, и она простраивается с помощью психолога — причем максимально конкретно, подробно и процедурно.

Как обычно, переводим клиента из медицинской модели в моральную: «Войну пережил? Выжил? Хочешь изменений? Значит, ты уже вступил в принципиально новый период своей жизни и сейчас сам поймешь, как дальше надо действовать. Работать будем вместе, но главное делать будешь ты сам».

Затем получаем от клиента информацию о том, каких изменений он хочет и, еще раз замотивировав его на них, долго и занудно проводим технику «формирование результата», простраивая путь к нему буквально по шагам.

Особенно четко, прямо по часам, простраивается сегодняшний и завтрашний день, вплоть до того, на какое время поставить будильник и что съесть на завтрак перед тем, как предпринимать следующие активные действия. Естественно, все это делается в легком трансе, и свой результат, так же, как и каждый шаг к нему клиент должен реально прожить по всем трем репрезентативным системам.

После этого проводим обычную работу по очистке «линии жизни»: отпускаем погибших родственников и друзей, прорабатываем тяжелые воспоминания и т.д. И только потом переходим к работе с заявленными в начале сессии проблемами, которых, кстати, уже может и не оказаться. И все это вновь закольцовывается на результате.

Есть много способов работы с психосоматикой: метафора, изменение субмодальностей, глубинное ядро, шестишаговый рефрейминг, работа с симптомом на линии жизни, когда он появился, и т.д.

Часто клиент сам подсказывает, что ему необходимо, например, употребляя метафору: «Мне нужно опять встать на жизненную колею». – «Прекрасно! А где эта колея сейчас находится? Где она здесь, в пространстве этого кабинета? Там? Отлично.

Тебе удобнее развернуть ее и поставить перед собой или подойдешь к ней своими ногами? Подошел – отлично. Теперь вставай. Молодец».

Клиент реально встает на свою жизненную колею и с этого момента начинает жить по-другому. С ощущением колеи под ногами у него гораздо больше шансов найти выход из любой ситуации.

Да, мы не можем дать человеку ничего, кроме иллюзий, но только потом эти иллюзии почему-то материализуются в жизни. На практике все больше и больше убеждаешься в этом, пока количество доказательств не переваливает за критическую массу и не преобразовывается в привычную реальность, уже не требующую подтверждений, потому что она просто есть.

Ведь не нужно постоянно себя убеждать, что солнце –это солнце, а твой дом – это действительно твой дом. В связи с формированием этой реальности менялось и мое отношение к НЛП. Как уже говорилось, НЛП было для меня сначала возможностью помочь человеку восстановиться, отдохнуть перед очередной критической ситуацией.

Потом стало ясно, что у него резко увеличиваются шансы на выживание и положительные изменения в жизни, даже в период войны. И, наконец, я с удивлением открыла для себя, что налицо не только возможность, но и РЕАЛЬНОЕ ИЗМЕНЕНИЕ СИТУАЦИИ. Окончательно расставил все точки над «и» следующий случай.

У одной женщины, не русской, но и не чеченки, вымогатели похитили пятнадцатилетнюю дочь. Требовался баснословный выкуп, а у нее ничего не было кроме полуразрушенной квартиры в Грозном, которую, понятно, в это время никто бы и не подумал купить.

Прислали фото девочки с надписью «Мама, я жива», угрожая в анонимном письме, что дочь умрет в мучениях, если в срок не будет денег. Женщина просилась ко мне на прием.

А я избегала этой встречи, чувствуя полное бессилие ей помочь, когда девочка остается в руках бандитов. И вообще я ее боялась, потому что она ждала от меня чуда, наслушавшись рассказов про неожиданные «прозрения слепых» и излечения от экземы. И все же она пришла в больницу, где проходил семинар. Пришлось работать.

Прежде всего мы сформировали результат на возвращение девочки: какие инстанции мать посещает и в какой очередности, каким образом в это время страхуется от возможной слежки, каким друзьям поручает следить за своим домом, чтобы в случае чего вычислить посыльного бандитов и т.д.

Результат был сформирован крайне тщательно, подробно, и оказалось, что у клиентки просто нет времени, чтобы сидеть и страдать, а надо постоянно что-то делать. Таким образом вектор эмоций, которые ее разрушали внутри, был направлен вовне на конкретные действия.

Потом мы посадили образ девочки напротив, и мама послала ей все, что хотела послать в тот момент: любовь, спокойствие, счастье, силы, безопасность и т.д. — все это в конкретных образах.

В трансе ей была дана установка, что, чем она спокойнее, тем больше шансов у дочки вернуться домой целой и невредимой. Клиентка к тому времени сидела уже в достаточно ресурсном состоянии: у нее текли слезы и одновременно она улыбалась, глядя на дочь, и все время шептала ей, что все будет хорошо.

Я оставила ее сидеть перед образом дочери, наказав все время направлять той яркий белый свет, а сама потихоньку ушла к участникам семинара.

Дело в том, что в это время у меня в группе обучалась одна местная «ведьмочка» лет пятидесяти. Я попросила, чтобы она подсела к моей клиентке и попробовала увидеть, как дальше будет развиваться ситуация.

Вернувшись, она сообщила мне на ухо, что все будет хорошо, что девочка через неделю будет дома без всякого выкупа. «Ведьмочка» долго мне что-то объясняла и смысл слов был такой: «Хорошо, что она была в светлом состоянии. Если бы у нее было плохое состояние, то и в будущем все получилось бы плохо, но ей было хорошо и поэтому в будущем тоже сложилось хорошо».

Маме этот прогноз сообщили. Ей была дана инструкция посылать девочке свет поминутно, и, конечно, она старалась изо всех сил. Девочку действительно вернули. Через неделю. Без выкупа.

После этого случая я уже окончательно пересмотрела свое отношение к НЛП и убедилась, что, меняя иллюзию, мы ДЕЙСТВИТЕЛЬНО меняем реальную жизнь, НА САМОМ ДЕЛЕ изменяем будущее.

Вопрос: Откуда на семинаре появилась ведьма?

Ответ: Да почти на каждом семинаре они учились, кто-то из них был послабее, кто-то посильнее — и теперь порчу снимают только нашими способами (отсушка, размыкание связи, зависимости). Они неизвестно откуда появлялись и просились в ученицы. Слухи разносятся быстро, да еще и с преувеличениями.

Местные врачи обычно не возражали против присутствия на семинаре «колдуньи», у них в менталитете отношение к ним очень уважительное. Ведьмочка, о которой я рассказывала, иногда несла полную чушь, но порой и вправду демонстрировала ясновидение, это уж как звезды встанут.

По калибровке можно было понять, когда она будет выдумывать, а когда — действительно видеть. С болью работать у нее с кем-то получалось великолепно, но на мою головную боль чары ее не действовали совсем. Иногда она двигала предметы на расстоянии, а иногда с пеной на губах пыталась нас убедить, что спичечный коробок все-таки чуть-чуть подвинулся.

В общем, работала неровно, но именно она в нужный момент помогла мне многое понять.
Итак, мы говорили о войне. Почему работа на войне всегда остается актуальной темой?

Как-то один человек попросил благословения Будды, отправляясь в далекое путешествие. Благословив его, Будда сказал: «Помни о бренности жизни».

Человек путешествовал на корабле, в море начался шторм, ломались мачты, рвались паруса, корабль мотало как щепку, матросы в панике метались, а наш герой, держась за какую-то перекладину, все это время смотрел в одну точку в состоянии полной отрешенности.

И потом, когда опасность миновала, его спросили: «Мы все боролись, твоя жизнь тоже висела на волоске, а ты стоял как истукан, почему?» На что он им ответил: «Ведь на суше – то же самое».

Да, в мирной жизни, по сути, происходит то же самое, что и на войне. Чувство контроля над будущим всегда иллюзорно, и особенно ясно это видно во время катаклизмов. Тем не менее мы можем помочь человеку создать новую субъективную реальность, и это будет реальное изменение жизни в нем и вокруг него.

Если есть иллюзия, которая репрезентирована в тебе не в форме догм, а в виде чувственного опыта – образов, звуков и ощущений, то именно она является для тебя подлинной реальностью. И тогда эта иллюзия, или субъективная реальность, как угодно, называется Верой.

Вера, как известно, способна творить чудеса, но только в том случае, когда она истинная. Вера, основанная на подлинном чувственном опыте, это и есть то, что созидает реальность. Мы с детства привыкли слышать: «Ты только верь – и все получится». Но никто не учил нас, КАК именно надо верить, что конкретно нужно сделать для того, чтобы поверить, чтобы то, во что ты хочешь верить, сбылось.

Поэтому в процессе работы родилась новое определение НЛП: «Это способ научить человека по-настоящему верить, грамотно верить». Мы помогаем человеку, обучая его вере в то, во что ему необходимо верить в данный период жизни. А во что ему необходимо верить, он сам сообщит нам, нужно только это услышать в его сумбурном сообщении, и уже соответственно дать ему то, в чем он сейчас нуждается.

И еще один важный момент: метод обычно срабатывает настолько, насколько сам специалист, использующий его, верит, что он сработает. Поэтому наше лечение, наша работа настолько успешны, насколько в нас самих сильна вера в реальность этой субъективной реальности, которую мы создаем сами.

Источник - Доклад на 1 конференции «Многомерный мир. НЛП: методология и моделирование». Санкт-Петербург, 26-27 июня 1999 г. (опубликован в «МПЖ», №1 – 2000).

Надежда Владиславова. Русское боевое НЛП в Чечне. Отрывок. НЛП техника работы с потерявшими близких.

Надежда Владиславова. Русское боевое НЛП в Чечне. Отрывок. НЛП техника работы с потерявшими друзей (родственников, сослуживцев) в боевых действиях. 

Во время войны часто в памяти остается изуродованное тело друга или близкого родственника. Человек просит: «Помоги забыть». На что необходимо сразу же сделать рефрейминг: «Память –прекрасное свойство человеческой души. Только помнить можно по-разному. Ты хочешь вспоминать о близком тебе человеке так, чтобы ему от этого было хорошо там, а тебе – здесь? Мы это сделаем, но работать будешь ты».

Сначала ушедшего надо похоронить, потому что, очевидно, на уровне бессознательного этого еще не сделано. Клиент сам выбирает место для могилы (лес, поле, берег моря). Пейзаж должен быть очень спокойным.

Клиент окружает могилу по своему усмотрению: деревья, птицы, цветы, время года. Похоронили. Затем предлагаем ему увидеть ушедшего таким, каким тот был при жизни, в привычной обстановке, за привычным делом (мытье посуды, рубка дров).

В этот момент обычно наблюдается бурная эмоциональная реакция. Ничего, пусть, до буйства никогда не доходило. Психолог контролирует ситуацию, следит за происходящим, возможно, мягко поглаживает по спине.

Когда основные эмоции изольются, говорим клиенту, что сейчас у него есть возможность сказать близкому человеку, вслух или про себя, все, что он чувствует к нему и в связи с его уходом. Часто при этом завязывается диалог, ушедший начинает отвечать, причем ни разу не было случая, чтобы он оттуда, где он сейчас, сказал что-нибудь «не то».

Психолог дает диалогу спокойно течь, потихоньку направляя его и подводя к моменту ответственности живого перед ушедшим, которую первый готов на себя взять (это хорошая страховка от суицида): «Что ты можешь сделать, чтобы там ему было хорошо и спокойно?».

Так, если погиб взрослый сын, мать берет на себя ответственность воспитывать его детей так, как это делал бы он. Часто ушедший дает понять, вербально или невербально, что ему это нравится. Потом посылаем ему ресурсы. И обязательно надо воплощать слова в конкретные образы. Например:

-Что бы ты сейчас хотел ему туда послать вместе со своей любовью?
-Вечность…
-Вечность… В виде чего?
-В виде Млечного пути…

После этого нужно проводить близкого человека. Обычно он уходит сам, но иногда надо мягко помочь клиенту отпустить его, используя пресубпозицию, подразумевающую уход: «Посвети ему вослед…Освети его путь…Свети ему, пока он еще нам отсюда виден…

Когда он уходит, ты, наверное, начинаешь понимать или уже понял, что чем дальше он уходит, тем ближе он становится, как Бог, который, казалось бы, так далеко, и в то же время нет никого, Кто был бы к тебе ближе…»

Как такая работа влияет на поведение человека? Теперь, вспоминая о погибших, клиент видит не изуродованные трупы, как раньше, а голубое небо, звезды или белый свет и говорит об этих близких людях, улыбаясь.

Описанная техника занимает от полутора до трех часов, и одного сеанса обычно бывает достаточно. На этой почве поначалу случались стычки с психиатрами. Например, один раз я работала с женщиной, у которой на глазах расстреляли в упор сына.

Это была хозяйка дома, в котором располагалась наша миссия. Работали мы с Тамарой очень серьезно около двух с половиной часов, после чего она вышла подавать ужин, впервые за все это время улыбаясь и разговаривая (до этого она была полгода в депрессии).

Психиатры сказали: «Отлично. Теперь возьми диазепам и пусть она некоторое время его принимает». Я, конечно, возмутилась: «Какой диазепам?! Ее бессознательное проделало колоссальную работу, и результат налицо, неужели вы хотите все это угробить таблетками?»

— «Но ты же провела с ней только один сеанс!» – «Один раз, но это были два с половиной часа интенсивной работы» — «Мы, конечно, верим в твои таланты, но не до такой же степени!».

Им было бесполезно доказывать, что это НЛП, такой метод, а я здесь не более, чем исполнитель. Не верят, не могут понять. Это полностью идет вразрез с тем, чему их всю жизнь учили, чему соответствует богатый профессиональный опыт. Что ж, пришлось ответить в их модели мира: «Мой пациент, не трожь!»

Конечно, я вежливо обещаю, что если через неделю будет ухудшение, я сама попрошу диазепам. Потом они убедятся, что ухудшения нет, что состояние женщины становится только лучше, в ней все больше просыпается активность и общительность. 

Кстати говоря, психиатры скрупулезно следили за стабильностью моих результатов. Но все было хорошо. Как уже говорилось, если психическую травму начать прорабатывать в техниках НЛП своевременно, эффект наступает очень быстро и держится стабильно.

До сих пор речь шла о конкретной работе в техниках НЛП. Сейчас мне хотелось бы немного поменять язык описания и рассказать о четырех моделях взаимодействия терапевта и пациента, которые выявил психолог из Витебска, кандидат наук Андрей Дорожевец. Они прозвучали в его докладе два года назад на международной конференции, посвященной работе с жертвами техногенных и природных катастроф.

Доклад назывался «Когнитивные модели преодоления кризисных ситуаций». Первая модель – «моральная модель». Позиция клиента: «Я слаб. Но я готов сам решать свои проблемы. Другие должны лишь подбодрить и поддержать меня». В этой модели поощряется активное участие в своей жизни. В ней работают гуманистические психологи.

Вторая модель называется «компенсаторная». Позиция клиента: «Я – жертва. Со мной произошли события, не зависящие от меня, пусть другие меня научат, как с ними справиться, и я также буду что-то делать сам». Это модель бихевиористов.

Третья модель – «просветительская». В ней работают анонимные алкоголики и секты. Там изначальная позиция: «Я виновен. Другие должны направлять меня, контролировать, говорить, что делать». 

Плюс этой модели в том, что только что вступившие на путь освобождения от зависимости алкоголики, например, находятся рядом с теми, кто уже идет по этому пути довольно давно, но есть опасность возникновения культа.

Четвертая модель – «медицинская». Позиция клиента – «Я болен, ответственности не несу, лечите меня». Это психоаналитическая модель.

Каждая из моделей сама по себе ни хороша и ни плоха, в каждой есть свои плюсы и минусы. Например, моральная модель, поощряющая быть неравнодушным к собственной жизни, тоже имеет свои ограничения, если речь идет о раке, изнасиловании и бомбежках.

Вариант «Хочешь быть счастливым – будь им» на войне не проходит. Однако психологу хорошо бы осознавать, в какой модели находится он сам, строя свои взаимоотношения с клиентом, и в какой модели изначально находится его клиент.

Диалога не выйдет, если клиент говорит из медицинской модели, а психолог отвечает ему из моральной (типичный случай общения с беженцами). В то же время если и клиент, и психолог достаточно удобно сидят в медицинской модели, от клиента сложно будет добиться проявления жизненной активности.

НЛП дает возможность психологу проявить поведенческую гибкость и, лингвистически пристроившись к изначальной модели клиента, мягко перевести его в другую, более ресурсную.

Допустим, клиент в позиции «Я больной, лечи меня» — что можно ему на это ответить? «Ты хочешь, чтобы тебя вылечили, значит хочешь выздороветь, поэтому мы будем сотрудничать, но главное делать будешь ты сам». Применив «контекст согласия», психолог перемещает клиента ближе к моральной модели, когда на том самом лежит ответственность за изменение своего состояния.

Иначе говоря, далеко не всегда возможно сразу начинать работать в моральной модели, но практически всегда нужно клиента в нее перевести, оттолкнувшись от его нынешней позиции. Даже в случаях изнасилования.

Источник - Доклад на 1 конференции «Многомерный мир. НЛП: методология и моделирование». Санкт-Петербург, 26-27 июня 1999 г. (опубликован в «МПЖ», №1 – 2000).