Доктор психологических наук, кандидат медицинских наук, профессор, Заслуженный деятель науки РФ Михаил Решетников прошел Афганистан, специализируется на психологии комбатантов.
В интервью «Газете.Ru» Михаил Решетников рассказал, почему люди «ломаются» во время боевых действий, почему некоторые стремятся к возвращению в горячие точки.
— Расскажите, почему вы решили заняться военной медициной?
— Это решение созрело еще в 17 лет. Я из семьи военных.
И отец, и мать были офицерами СМЕРШ — участниками войны.
Завершить высшее образование им помешал призыв в армию в 1941.
А все их дети стали врачами.
Поэтому, когда встал вопрос, куда пойти учиться после школы, я выбрал Военно-медицинскую академию.
Вот так и стал военным медиком.
— Вы принимали участие в Афганской войне в качестве врача.
Побудил ли этот опыт в дальнейшем заняться исследованиями поведения людей в условиях конфликта?
— Во время Афганской войны я после 9 лет службы в войсках вернулся в Академию, стал уже кандидатом медицинских наук, а научно-исследовательский отдел, где я работал, занимался прогнозированием успешности военно-профессиональной деятельности.
Но это направление длительный период развивалось в отношении учебно-боевой деятельности.
Направление, которое было инициировано мной, было ориентировано именно на психологическое прогнозирование успешности боевой адаптации и боевой деятельности.
В последующем это направление было расширено до изучения психологического состояния военнослужащих в условиях применения оружия массового поражения.
Это были исследования после аварии на Чернобыльской АЭС в 1986 году как модели применения «грязной бомбы».
Затем исследования после Спитакского землетрясения в 1988 года, как модель подземного взрыва атомного оружия в сейсмоопасном регионе, когда в один день погибли более 70 тыс. человек.
Потом было исследование последствий взрыва газа в котловине на перегоне Улу-Теляк под Уфой, в результате которого на десятки метров разбросаны два пассажирских состава с пассажирами.
Это была модель ядерного взрыва в атмосфере.
Конечно, это были ужасные трагедии и одновременно уникальный научный материал, который лег в основу моей докторской диссертации.
— Чем, на ваш взгляд, отличается психологическая работа с личным составом в СССР и современной России?
— Я завершал свою службу в Вооруженных силах СССР, когда в стране, с одной стороны, не было денег, а с другой — велась весьма недальновидная внутренняя политика в отношении армии.
Сейчас мы видим качественно иное отношение и к армии, и к ее личному составу, ее вооружению, ее материальному обеспечению — уважение к защитникам Отечества.
Естественно, меняется и психологический дух армии.
— Можно ли подготовить человека к войне психологически?
— Да, конечно.
Психологическая подготовка военнослужащих, да и всего населения, особенно в современных политических условиях — это важный раздел военно-специальной подготовки.
В свое время была разработана достаточно эффективная система психологического отбора и подготовки будущих военнослужащих.
Еще в допризывной период в системе Добровольного общества содействия армии, авиации и флоту (ДОСААФ) проводилось психологическое тестирование молодежи с целью выявления склонностей и профессиональных способностей к тому или иному виду воинской деятельности.
Затем было обучение на базе ДОСААФ.
Из ДОСААФ данные, включая психологические данные на каждого призывника, передавались в учебные части, где эти данные дополнялись и уточнялись, и психологическая карта следовала за военнослужащим до окончания срока службы и затем возвращалась в военкомат по месту приписки.
Сейчас, насколько мне известно, эта система постепенно восстанавливается, включая постановку вопроса о реабилитации комбатантов.
Психологическая подготовка — это не только занятия в классе или в кабинете психологической разгрузки.
Она должна проводиться непосредственно в процессе учебно-боевой деятельности.
Приведу пример.
В свое время существовала система спасения членов Политбюро ЦК КПСС, а это были люди немолодые.
Были муляжи этих членов в полном соответствии с ростом и весом, которые спецгруппа должна была в случае атомного нападения в течение нескольких секунд эвакуировать в специальный бункер.
Тренировки были регулярными, и норматив был отработан точно.
Но когда втайне от группы спасения по рекомендации психологов в тренировочный центр было завезено несколько десятков литров крови и потрохов с мясокомбината, которыми были «обработаны» эти муляжи,
норматив был не только сорван, но у ряда прошедших специальный отбор и подготовку спасателей началась рвота и т.д.
Психологическая подготовка — это условия тренировок максимально приближенных к боевым условиям.
— Почему люди «ломаются» во время боевых действий?
Это отсутствие должной подготовки или низкий порог восприятия?
— Во-первых, «ломаются» единицы.
У всех людей разный порог переносимости тех или иных тягот жизни.
А жизнь исходно травматична, и еще никому не удавалось прожить всю жизнь без психических травм.
Ничуть не меньше «ломаются» и от утрат, и от обычных трудностей повседневной жизни.
А на войне, в отличие от повседневности, смерть и утраты близких, сослуживцев и товарищей присутствуют не гипотетические, а всегда стоят за спиной.
Да, кто-то не выдерживает.
Но большинство возвращаются в строй даже после тяжелых ранений, а обстрелянный солдат и офицер — это бесценный контингент для любой армии.
— Военные преступления — это девиация или акт осознанного действия?
— Я не занимался военными преступлениями, этот вопрос, скорее, нужно адресовать военной прокуратуре.
Могу только сказать, что в российской армии военные преступления никогда не поощрялись, а точнее — жестко преследовались по закону, и это всегда создавало особые условия для формирования у российских солдат и офицеров осознания своего морального превосходства.
— Почему с точки зрения психологии люди, уже принимавшие участие в боевых действиях, вновь стремятся попасть в горячие точки?
— Война — это не только тяжелое испытание для всех ее участников с угрозой собственной жизни и неизбежными утратами товарищей, но и особая психологическая атмосфера — настоящей мужской дружбы, взаимовыручки и соблюдения воинской чести в сочетании с риском и трудно объяснимым чувством полноты жизни и значимости собственной личности.
Поэтому для некоторых комбатантов война является одним из самых значимых воспоминаний и формирует определенную мотивацию.
