Как помочь бывшим воинам вернуться с внутренней войны.

Продолжение предыдущей публикации. 

Отрывок из интервью профессора кафедры юридической психологии и педагогики Санкт-Петербургской академии Следственного Комитета России доктора психологических наук А.Караяни журналисту газеты "Аргументы и факты" В.Кожемякину (17 апреля 2023 года).

Владимир Кожемякин, aif.ru: — Не появляется ли у людей с «военизированной психикой» желание переделать гражданскую жизнь по негласным законам военного времени? 

Александр Караяни: — Все зависит от самого общества — как оно их встретит, как к ним отнесется. 

Если негативно — результат будет драматическим. 

Если скажут: «Я тебя туда не посылал!», то какая может быть реакция? 

В эпоху перестройки ветеранов боевых действий брали в структуры охраны, а потом, если проходил слух, что кто-то из них совершал преступление, говорили: «Это психотравматики, их больше не брать». 

Тысячи людей были обозначены этим термином! 

Однако сомнительно, что какие-то ветераны боевых действий захотят переделывать по законам военного времени общество, которое их достойно встретило, считает достойными людьми, помогает и создает социальные лифты. 

Для бывших воинов с «посттравматическим ростом» это особенно важно, потому что если их активность не найдет поддержки, они могут направить ее куда угодно. 

Владимир Кожемякин, aif.ru: — Как в Америке воспринимали людей, которые возвращались из Вьетнама, Афганистана, Ирака? Как героев или посттравматиков?

Александр Караяни: — Война во Вьетнаме вызвала мощнейший антивоенный резонанс в США, под который попали участники боевых действий. 

Их винили в том, что они делали на войне — вместо того, чтобы спрашивать это с правительства. 

Население было агрессивно настроено к участникам военных событий. 

Как результат — общество раскололось, эти военнослужащие чувствовали себя во враждебной среде. 

Но самое страшное началось после войны. 

На той войне за 10 лет погибли более 50 тыс. чел., а после нее более 100 тыс. прошедших Вьетнам покончили жизнь самоубийством, у многих были страшные детско-родительские, супружеские проблемы. 

Большинство «вьетнамцев» развелись, некоторые по нескольку раз отсидели в тюрьме.

Позже американцам удавалось отрегулировать общественное мнение, и события в Ираке и Афганистане обошлись в меньшую социально-психологическую цену — несмотря на то, что весь мир наблюдал, как американцы позорно бежали оттуда. 

Но военнослужащих встречали с почетом, почти как героев. 

У нас вернувшихся из Афганистана, Чечни далеко не всегда встречали с пониманием. 

Во время боевых действий в Афганистане в газетах писали, что воины «ограниченного контингента» участвовали в учениях, где произошли несчастные случаи — погибли солдаты. 

Для многих это звучало как нелепость. 

Тела «афганцев» потихоньку привозили в цинковых гробах и хоронили без заслуженных почестей. 

Во время контртеррористической операции в Чечне за сутки в России выходило по десятку антиармейских публикаций о «кровавых генералах» и «злодеяниях российских войск».

Массовое сознание людей между тем было очень серьезно занято собой. 

Простым людям война казалось далекой: если у тебя не воюет кто-то из родственников, это тебя не касается... 

Было не до того. 

Сейчас многие идут на СВО добровольцами, участники военных событий и общество чувствуют себя по-другому. 

Многие участники спецоперации уже награждены, это делается гласно, везде висят их портреты, никто ничего не боится. 

Это создаёт нужную атмосферу, мотивацию и веру. 

При этом психологические последствия участия в боевых действиях стали объектом острого информационно-психологического противоборства. 

И от того, как будут представлены обществу эти последствия, будет зависеть образ нашего воина, участвующего в СВО. 

Станет ли он в общественном мнении героем, который сражается за интересы государства, или психотравматиком, агрессивным социофобом, от которого нужно подальше прятать острые предметы и уводить детей. 

Владимир Кожемякин, aif.ru: — Появится ли у нас свое потерянное поколение? 

Александр Караяни: — Очень многое здесь зависит от исхода военных событий. 

Но сегодня нас ожидает не потерянное поколение, а «найденное», неожиданно открытое нами. 

В последние 5-10 лет социологи, психологи, педагоги много писали о новых поколениях Х, Y и Z — мол, у них цифровое слабоумие, они не ориентируются на государство и общество, не утруждают себя такими понятиями, как родина и история, поклоняются комфорту, легкому времяпровождению. 

Некоторые патриоты даже серьезно беспокоились: а если война, кто встанет на защиту страны? 

Настало испытание, и что мы видим? 

Страна раскрыла для себя поколение преданных Отечеству, самоотверженных, коллективистски настроенных, ответственных молодых людей, которые умножают славу России. 

Нам нужно гордиться ими. 

Здорово, что именно они будут строить наше будущее.

https://aif.ru/society/people/naydennoe_pokolenie_kak_pomoch_byvshim_voinam_vernutsya_s_vnutrenney_voyny

Александр Караяни. Про ПТСР и Боевой стресс. 

ПТСР. Как помочь бывшим воинам вернуться с внутренней войны.

Предлагаю вашему вниманию отрывок из интервью профессора кафедры юридической психологии и педагогики Санкт-Петербургской академии Следственного Комитета России доктора психологических наук А.Караяни журналисту газеты "Аргументы и факты" В.Кожемякину (17 апреля 2023 года). 

Владимир Кожемякин, aif.ru: — Александр Григорьевич, сколько в России людей, получивших психические травмы в Афганистане, Чечне и других горячих точках? 

Александр Караяни: — Некоторые исследования показали, что посттравматическим стрессовым расстройством (ПТСР) страдали немногим больше 17,2% воинов-афганцев.

Много это или мало? 

Через ту войну прошли 620 тыс. советских граждан. 

Получается, что подобные проблемы могли наблюдаться у 100 тыс. «афганцев». 

Мне цифра кажется избыточной. 

Более того, сегодня появляются экспертные «мнения», по которым 65% или даже 95% участников боевых действий возвращаются домой с психическими расстройствами. 

Некоторые вообще утверждают, что ни один человек не может вернуться с войны здоровым психически: мол, все они больны. 

Как все обстоит на самом деле? 

Согласно одной из американских моделей таких психологических последствий, есть три категории участников боевых действий, по-разному переживающих участие в военных событиях. 

Первая — военнослужащие, испытывающие «посттравматический рост»: это люди, которые прошли через горнило испытаний, стали крепче и однажды вдруг обнаружили в себе новые силы, ресурсы для более активной, насыщенной жизни. 

Вернувшись, они ищут сферы приложения своей активности. 

Таких примерно 15-20%. 

Порядка 60-70% — это люди, которые испытывают кризис реадаптации. 

Им требуется время — минимум 1-2 месяца, чтобы самостоятельно или при помощи психологов, социального окружения подстроиться к мирной жизни. 

Третья категория — люди, действительно страдающие ПТСР, их может быть тоже до 15-20%. 

Кстати, у американцев в ходе последних военных событий в Ираке и Афганистане объемы таких расстройств были в тех же пределах. 

Даже по этой пессимистической модели более 85% ветеранов боевых действий возвращаются домой психически здоровыми и не требуют медицинской помощи. 

Им нужна психологическая помощь, поддержка общества. 

По другой, российской, модели, которую предложил специалист в области изучения психотравм, профессор Михаил Решетников, подобные травмы во время военных событий получают лишь 3% их участников — те люди, которые подвергаются смертельной опасности, близко видят смерть других, работают с телами погибших и т. д. 

Из них около 61% справляются с этими проблемами самостоятельно в течение 2 лет, а где-то у 38% развивается посттравматическое расстройство. 

К примеру, если взять военную группировку в 500 тыс. человек, то в пределах 16 тыс. из них могут страдать боевыми психическими травмами, а отсроченные негативные посттравматические стрессовые расстройства могут наблюдаться у 6200 человек. 

Эта модель представляется более реалистичной. 

Ещё цифры: в Израиле было до 7% психотравмированных прошедших в войнах, в британской армии — 3,8%. 

Вроде немного, но всем им нужна психологическая помощь. 

Это серьёзная проблема для любого государства. 

Владимир Кожемякин, aif.ru: — Какие последствия психических травм могут наблюдаться у тех, кто вернулся к мирной жизни? 

Александр Караяни: — Боевой стресс — важный и эффективный инструмент выживания в экстремальной обстановке. 

Именно он делает вчерашнего школьника, музыканта, рабочего настоящим бойцом.

Однако порой этот конструктивный стресс накапливается и переходит в деструктивный. 

И тут появляются очень серьёзные проблемы в самочувствии, которые ставят под угрозу не только выполнение задач, но саму жизнь человека. 

А когда стресс значительно превышает возможности адаптационных механизмов человека, происходит их слом и возникает боевая психическая травма. 

Военнослужащий начинает совершать безумные, казалось бы, поступки: может бежать навстречу огню противника, замирать под этим огнем. 

У воина могут возникнуть функциональная слепота, глухота, немота, паралич конечностей, всего тела. 

Мозг, чтобы спасти себя, изобретает различные способы вывода организма из опасной обстановки и производит такие страшные действия. 

У отдельных военнослужащих такие способы поведения могут закрепляться и проявляться позже — как отсроченная патологическая реакция на психическую травму (ПТСР). 

Тяжелые переживания травматического опыта проявляются в виде ночных кошмаров, в навязчивых мыслях и воспоминаниях, в пресловутых флешбэках, когда от какого-то триггера — звука, картинки, запаха, от вида чьего-то лица вдруг вспыхивает внезапная реакция: человек падает, занимает «боевую позицию» или проявляет агрессию. 

Он чувствует, что как будто реально находится в смертельной ситуации, и действует точно так же. 

Таких триггеров могут быть десятки и даже сотни. 

Война постоянно вторгается в жизнь участника боевых действий, страдающего расстройством. 

Это настороженность, гипербдительность, ощущение себя в готовности отразить нападение, восприятие окружающей мирной среды как враждебной. 

Все это тяжело переживается, поэтому человек стремится избежать любых воспоминаний, мыслей о войне, а также людей, мест, в которых что-то хотя бы символически намекает на травматическую ситуацию, часто на войну в целом. 

Такие люди могут не ходить на встречи с ветеранами, и вообще туда, где есть кто-то в камуфляже, не смотреть телевизор, не читать газет, потому что боятся опять столкнуться со своим прошлым. 

Есть и установки по отношению к себе и другим людям, сопровождающиеся сильной негативной эмоцией. 

Особенно ярко переживаются вина выжившего, восприятие себя побежденным, недостойным, никчемным. 

Поэтому психологи, врачи, все общество должны помочь им вернуться с внутренней войны, которая их терзает. 

У ветеранов войны сильно, иногда болезненно обостряются четыре потребности: быть понятым, признанным, принятым и поддержанным. 

Если они своевременно удовлетворяются, ветеран себя чувствует в своем социальном окружении достаточно комфортно. 

Если нет, то общество представится этим людям чужим, и их поведение выстроится в соответствии с этим представлением. 

К счастью, в России делается все для того, чтобы такого не случилось. 

Но, главное, наши ветераны должны чувствовать тепло, поддержку в своих семьях, на работе, в общественных местах — чтобы наше общество не раскололось и было прочным.

Продолжение следует.

https://aif.ru/society/people/naydennoe_pokolenie_kak_pomoch_byvshim_voinam_vernutsya_s_vnutrenney_voyny

А.Г.Караяни объявил о награждении Почётной грамотой открытого общественного объединения российских психологов «СоДействие».

Накануне 9 мая, председатель правления межрегиональной общественной организации «Открытое общественное объединение российских психологов СоДействие», профессор, доктор психологических наук Александр Караяни объявил о награждении коллег Почётной грамотой организации. 

«В связи с празднованием Дня Великой Победы сердечно благодарю уважаемых коллег, которые самоотверженно выполняют свой профессиональный долг, вносят достойный вклад в развитие психологической теории и практики, реализацию патриотических и просветительских акций «СоДействия», 

оказывают бескорыстную психологическую помощь и социальную поддержку участникам боевых действий и членам их семей» - опубликовал сообщение на стене организации ВКонтакте Александр Григорьевич. 

Среди награждённых: 

заведующий кафедрой общепсихологических дисциплин Тихоокеанского государственного медицинского университета кандидат психологических наук Руслан Кадыров; 

психолог-психотерапевт Академии Центр психологии, эксперт по вопросам травматического стресса после кризисной и чрезвычайной ситуации (физическое и сексуальное насилие), ведущий авторских тренингов по саморегуляции Сергей Тиунов; 

заведующий кафедрой психологии труда и организационной психологии Омского государственного технического университета  кандидат наук  Тадэуш Мильчарек и его супруга психолог Наталья Мильчарек;

клинический психолог, кризисный психолог, психолог-реабилитолог АНО ДПО "Международный Центр "Профессионал" кандидат психологических наук Виктория Голобородова

и специалист по военно-социальной работе Алексей Пелевин.

«С удовольствием вручаю им почётные грамоты нашей организации» - подчеркнул председатель правления «СоДействия» А.Г.Караяни. 

Поздравляем коллег!

Цель межрегиональной общественной организации «Открытое общественное объединение российских психологов СоДействие» - интеграция профессиональных усилий как можно большого количества российских психологов для оказания психологической помощи сотрудникам силовых ведомств, возвращающимся из зоны специальной военной операции и членам их семей, 

гражданам Российской Федерации и беженцам с освобождённых территорий, нуждающимся в нашем содействии, а также для осуществления методической поддержки психологов силовых структур.

Деятельность Объединения строится на общественных началах и безвозмездной основе.

«СоДействие» будет благодарно за любую поддержку своей деятельности, в том числе информационную. 

Уважаемые коллеги!

Если вы хотите принять участие в деятельности Объединения в какой-либо форме, просим вас сообщить об этом на электронную почту psypodderzhka@bk.ru.

Телеграм-канал "СоДействие" https://t.me/ActZJS7zH8NlNGEy. 

Телеграм-канал "Боевая психология" https://t.me/SvfXx5VVp0o1WznX. 

Телеграм-канал «Когда ты вернулся из боя» - https://t.me/VeteranZ22.

Телеграм-канал «Жена офицера» - https://t.me/Zhdu_muzha

Обеспечить реабилитацией всех участников боевых действий.

Осенью 2022 года про медицинскую реабилитацию начали говорить губернаторы, министры и президент. 

Одновременно сектор оказался лидером по росту запланированных расходов бюджета: вместо 10 млрд руб. на 2023 год заложено вдвое больше. 

Внимание властей связано с проведением специальной военной операции (СВО): обеспечить реабилитацией всех участников боевых действий несколько раз публично требовал президент Владимир Путин. 

Эксперты при этом предупреждают о риске дефицита реабилитационных мощностей. 

В декабре 2022 года Минздрав принял новые правила проведения медицинской реабилитации. 

Теперь медучреждения могут оказывать такую помощь взрослым пациентам на уже имеющихся мощностях — в кабинетах лечебной физкультуры, массажа и физиотерапии.

Одновременно упрощены лицензионные требования к оснащению специализированных отделений медреабилитации, а персоналу разрешено проводить процедуры без прохождения дополнительных курсов повышения квалификации. 

Фактически Минздрав кратно нарастил доступные объемы реабилитационной помощи – наряду со специализированными центрами и санаториями, проводить ее теперь могут все городские и районные медучреждения, а также федеральные центры, в том числе специализирующиеся на оказании высокотехнологичной медпомощи. 

Новые правила помогут ведомству выполнить взятые на себя обязательства: вдвое увеличить объем реабилитационных услуг в системе ОМС до 1 млн пациентов в 2023 году.

Наращивание мощностей повысит доступность такого лечения без отрыва от места проживания. 

По данным Минздрава, в России 2248 медорганизаций оказывают первичную медико-санитарную помощь по медицинской реабилитации и 1824 — специализированную. 

За 2022—2024 годы планируется оснастить или переоснастить более 1350 отделений медицинской реабилитации, а также около 130 дневных стационаров. 

Но качество реабилитационной помощи при таком упрощенном подходе может снизиться, предупреждают эксперты. 

У поликлиник нет ресурсов для проведения качественной реабилитации. 

«Реабилитация должна быть комплексной и продолжительной: минимум полчаса ЛФК, затем минимум полчаса физиотерапии, потом массаж. Делать ее по-другому нет смысла», – пояснил специалист. 

По его словам, в стране серьезный дефицит специалистов по реабилитации, особенно в госсекторе. 

Главврачи поликлиник, от которых могут начать теперь требовать отчеты и по этому направлению, на небольшую зарплату вряд ли смогут найти профессионалов, предупреждает эксперт. 

Медицинская реабилитация стала лидером по росту расходов бюджета в секторе здравоохранения: в прошлом году предполагалось, что в 2023 году на нее выделят 10 млрд руб. 

В новом бюджете финансирование решено увеличить до 19,8 млрд руб. 

Из этой суммы 10 млрд руб. пойдут на трансферт Федеральному фонду ОМС для оплаты медпомощи, 8 млрд руб. – на оснащение медорганизаций, еще 1,8 млрд руб. заложено на зарплаты медперсоналу. 

Внесены изменения в программу госгарантий. 

Впервые появились отдельные средние нормативы объема и финансовых затрат для профиля «медицинская реабилитация» (подушевой норматив составит 435,6 руб.), а также норматив для проведения медреабилитации в дневном стационаре. 

С учетом всех изменений нормативы объема медпомощи по профилю «реабилитация» проиндексировали почти на 26%. 

Для сравнения, как следует из программы госгарантий на 2023-2025 годы: средний подушевой норматив оказания медпомощи за счет средств ОМС был увеличен только на 11%. 

В проекте программы госгарантий указано, что в норматив по профилю «Медицинская реабилитация» включены «расходы на оказание медицинской помощи участникам специальной военной операции». 

В декабре 2022 года глава Минтруда Антон Котяков объявил, что реабилитация всех участников СВО в случае получения травмы и ухода с военной службы переходит из ведения Минобороны к гражданским медучреждениям. 

Теперь власти пытаются экстренно подготовить систему здравоохранения к приему новой категории пациентов. 

Начальник Военно-медицинского управления Министерства обороны РФ Дмитрий Тришкин рассказал, что из общей массы раненых участников СВО 70% приходится на минно-взрывные ранения, 10% — на заболевания, 10% — это на пулевые огнестрельные ранения и 10% — на другие травмы. 

Власти Крыма заявили, что включили реабилитацию участников СВО в план загрузки действующих санаториев Крыма на 2023 год. 

Инициатива может быть масштабирована – губернатор региона Сергей Аксенов сказал, что ждет от федерального центра «единые правила поддержки военнослужащих, получивших ранения». 

Администрация Тульской области подготовила «комплексную программу по реабилитации участников СВО». 

В планах открыть для военных отделения медреабилитации с необходимым коечным фондом, подготовить дополнительный медперсонал. 

Реабилитацию военнослужащих из зоны СВО начали проводить калужские медорганизации: развернутый коечный фонд составил 145 коек. 

Кроме этого, была составлена дорожная карта оказания реабилитации участников боевых действий. 

Под нужды участников СВО закладывается и крупное строительство объектов сектора, в основном в приграничной зоне. 

Глава Краснодарского края анонсировал возведение первого в регионе реабилитационного центра площадью более 52 тыс. м2. 

Обеспечить реабилитацией всех участников боевых действий несколько раз публично требовал президент РФ Владимир Путин. 

В январе президент РФ поручил Минздраву совместно с Минобороны проработать возможность подключения гражданских больниц к оказанию медицинской помощи и реабилитации раненых в ходе СВО. 

Ответственными были назначены министр здравоохранения Михаил Мурашко и министр обороны Сергей Шойгу. 

Есть риск, что сложившаяся система реабилитационной помощи может не справиться с потоком новых пациентов. 

Власти начали уделять внимание сектору только в последние 3-4 года, сообщил президент Общественной организации инвалидов–больных рассеянным склерозом Московской области Игорь Цикорин. 

Главной проблемой он считает нехватку специалистов-реабилитологов и центров, особенно в небольших городах. 

В итоге и в крупных городах в некоторые реабилитационные центры очередь на лечение может растягиваться на полгода. 

Ситуация будет зависеть от взаимодействия трех систем – учреждений Минобороны, гражданского здравоохранения и Соцфонда (бывшие ПФР и ФСС). 

Последний отвечает за приобретение протезов и технических средств реабилитации. 

Есть риск, что ресурсов гражданских медучреждений перестанет хватать, и приоритеты в получении реабилитационной помощи начнут отдавать участникам СВО. 

Сейчас очереди к профильным специалистам могут достигать несколько месяцев, а в случае, если система не справится, они станут еще больше. 

На увеличение спроса Минздрав может отреагировать сокращением числа койко-дней, положенных на реабилитацию: с минимальных в системе ОМС 14 дней, например, до семи. 

Так можно будет охватить всех нуждающихся пациентов. 

Другой вариант — перепрофилировать свободные мощности больниц, как это было в разгар пандемии COVID-19. 

При увеличении количества пациентов, должен соответственно расширяться штат реабилитологов, психологов и специалистов ЛФК. 

Медработники уже сейчас должны проходить курсы по медреабилитации, чтобы направиться в санатории и реабилитационные центры.

Санкт-Петербург. Акция «Психологи в строю бессмертного полка».

Очень интересно, насыщенно и полезно прошла патриотическая и просветительская акция "ПСИХОЛОГИ В СТРОЮ БЕССМЕРТНОГО ПОЛКА" в Санкт-Петербургском университете МВД России.

Белгород. Акция «Психологи в строю бессмертного полка».

Как информирует Психологическая служба Белгородского государственного аграрного университета имени В.Я. Горина., 04 мая 2023 года в Добро.Центр | Белгородский ГАУ прошла встреча со студентами в рамках Всероссийской просветительской акции «ПСИХОЛОГИ В СТРОЮ БЕССМЕРТНОГО ПОЛКА».